Двери хлопнули почти синхронно.
Из машины тяжело выбрались двое быков. Синхронно разошлись в стороны, забирая меня в клещи. Руки держат у пояса. Под куртками явно угадываются стволы.
Следом, с переднего пассажирского сиденья, неспешно вылез Гвоздь.
На нем был длинный черный плащ. Глаза холодные. Он подошел ближе. Остановился в трех шагах — оптимальная дистанция для разговора.
— Что нового? — голос Гвоздя был тихим, но в этой тишине звенела неприкрытая угроза. — Что с делом?
Я не изменил позы. Не отвел взгляда.
— Дела не будет, — спокойно ответил я. — Уголовка — тухляк. Оно не сработает.
Правый «бык» дернулся вперед, инстинктивно реагируя на отказ. Гвоздь остановил его коротким властным жестом.
— Ты рамсы попутал, Кольцов? — Гвоздь шагнул ко мне.
В воздухе запахло сигаретами.
— Нет дела — я с тебя кожу живьем сниму. Ты труп.
— Остынь и включи голову, — я намеренно понизил голос, заставляя его прислушиваться. — Тарасова просто так не убрать с завода. Знаешь, почему он такой борзый? Почему он вас на порог не пускает и ментов не боится?
Гвоздь промолчал. Глаза сузились. Он слушал. Криминал всегда чует силу, а моя интонация не оставляла сомнений: я владею информацией.
— У старика железобетонная крыша, — я начал вбивать в его голову заготовленную легенду. — Областная прокуратура. Я пробил его связи. Тарасов в Афгане служил в одной части с нынешним областным прокурором. Они там из одного котелка жрали. Понял расклад? Боевые товарищи. Дело развалится еще до суда, а я сяду рядом за превышение. Старик вас просто переиграет на правовом поле.
Взгляд Гвоздя застыл. Он переваривал информацию.
Для бандита девяностых годов «афганское братство» и прямой выход на областного прокурора — это не пустые слова. Это красный свет.
— И что ты предлагаешь? — процедил Гвоздь.
Бычья агрессия сдулась, уступив место расчету. Наживка заглочена.
— Бить не по бумагам. Бить по людям, — я сделал короткую паузу. — У старика есть слабое звено. Сын, Игорь. Коммерсант.
— Знаю я его Игоря, — скривился бригадир. — Он «центровым» в карты торчит столько, что ему скоро ноги переломают.
— Вот именно. Сын для Тарасова — единственное слабое место. Директор плевал на себя, но за Игоря отдаст все. Даже завод вашим инвесторам.
Я достал из кармана сигарету. Прикурил, закрывая пламя ладонью от ветра. Выпустил дым в сторону.
— Сдаю маршрут, — сухо продолжил я. — Я знаю точное время и место, где Тарасов будет ехать один. Без заводской охраны, без свидетелей. Глухой сектор. Вы его там принимаете. Объясняете популярно, что если он завтра не подпишет документы о передаче активов инвесторам, то его сыну Игорю кранты.
Гвоздь смотрел на меня в упор. В его глазах мелькнуло понимание. Ему нравился этот план. Силовой накат, пресс, угрозы — это была его стихия. Это было надежнее, чем трясти бумажками в кабинете.
— Ментовская подстава? — недоверчиво бросил он, но по тону я понял: он уже согласился.
— Мне нужны бабки, — я стряхнул пепел. — И выйти из игры. Завод ваш, старик ваш. Я даю наводку, вы делаете свое дело. Дальше мы расходимся, и я вас не знаю.