За рингом с секундомерами стояли «старшие» — бывшие мастера спорта и чемпионы области, а ныне звеньевые группировки. Они не просто тренировали. Они фильтровали материал. Упал в глубокий нокаут, но нашел силы встать на ноги, сплевывая кровь, — получаешь место в бригаде, кожаную куртку и первые реальные деньги. Дал слабину, пожалел себя — возвращайся в нищету спального района. Из этого отборного мяса здесь лепили «торпед» для уличной войны. Послушных, верных и не знающих боли.
Кабинет Константина Цыбина — негласного лидера группировки, известного под кличкой «Царь» — возвышался над этой кузницей кадров. Это была бывшая директорская на втором этаже, где вместо глухой кирпичной стены прорубили широкое окно из тонированного стекла.
Там, внизу, был спартанский сектор, а здесь наверху, на пушистых персидских коврах, вершилась большая экономика. Запах железа и крови отсекался герметичным стеклопакетом, сменяясь ароматом свежезаваренного дорогого кофе и мужского парфюма «Фаренгейт». Отсюда, с высоты второго этажа, Царь смотрел на своих бойцов и решал судьбы уральских заводов.
Цыбин мерил шагами просторный кабинет. На нем был безупречный итальянский костюм, но двигался он тяжело, хищно, как готовый к прыжку тяжеловес.
— Ты обещал мне чистую схему, Макар, — голос Цыбина вибрировал от сдерживаемого бешенства. — Ты сказал: скупаем долги, блокируем счета, и старик принесет завод на блюдечке. И что мы имеем?
Макар сидел на кожаном диване, закинув ногу на ногу. Перед ним на низком столике остывал зеленый чай в фарфоровой чашке. В отличие от Царя, от которого во все стороны фонило агрессией, Макар излучал спокойствие.
— Мы имеем временное изменение оперативной обстановки, — ровно произнес он.
— Изменение?! — Цыбин грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнула хрустальная пепельница. — Центровые вытерли о нас ноги! Они стоят на проходной нашего завода и тычут моим парням в лицо бумажками на «ВИЗ-Металл». Мы скупили векселя банкрота! А ночью эти же суки изломали Гвоздя на парковке больницы. Перебили арматурой оба колена. Мой лучший бригадир теперь калека, воющий под морфием. И кто это сделал? Валет! Который неделю назад из норы боялся вылезти!
Царь рывком расстегнул пиджак, словно ему не хватало воздуха.
— Мой наставник говорил, — голос Макара прозвучал тихо, но эта тишина заставила Цыбина замолчать. — Путь к абсолютной цели никогда не бывает прямой линией. Ошибки и препятствия — это лишь фильтр. Он отсеивает слабых и заставляет сильных эволюционировать. Ситуация поменялась, Константин. Но наша задача осталась прежней.
Цыбин криво, зло усмехнулся, глядя на сидящего перед ним стратега.
— Философ хренов. И где теперь твой великий наставник с его премудростями? Червей кормит в безымянной могиле? Не спасла его твоя эволюция.
Ни один мускул не дрогнул на лице Макара. Только взгляд серых глаз стал еще более стылым.
— Смерть — это не конец, Костя, — ответил Макар. — Мы видим лишь вершину айсберга. Полный расклад знает только Бог… и те, кто изначально писал правила этой игры. Мы проиграли бой. Но не войну.