— Ладно, — Олег вытер губы рукавом клетчатой рубашки. — Хрен с ним. Возьмем еще по кружке и по домам.
Мы вышли из подвала через час. Савченко, чуть пошатываясь, побрел к трамвайной остановке. Я развернулся и пошел пешком. Мне нужно было проветрить голову и разложить по полкам информацию, собранную за этот бесконечный день.
Вечерний Екатеринбург встречал холодом. Август на Урале быстро сдает позиции. Резкий ветер гнал по разбитому асфальту серую пыль и обрывки газет. Уличные фонари горели через один, оставляя целые кварталы в плотной, тревожной темноте.
Шел ровным шагом, на автомате цепляясь взглядом за темные подворотни. В голове крутились сегодняшние вводные.
Первое: дневник.
Подделка. Оперативная закладка, написанная чужой рукой под маской старшего лейтенанта. Кто ее написал? Тарасов? Слишком очевидно. Его фраза про «тренировку памяти» идеально ложится в схему, но стопроцентной уверенности нет. Директор мог просто заметить знакомую обложку и сыграть на опережение, прощупывая меня. Доверять нельзя никому.
Второе: завод.
Гвоздь и его быки — это ширма. Шилов подтвердил, что на завод заходят «западные инвесторы», требующие полного доступа ко всем секторам. Схема понятна. Иностранная разведка использует коммерческое прикрытие, чтобы проникнуть на закрытый объект, до которого не смогла добраться в советские времена. Бандиты просто делают грязную работу по зачистке территории.
Третье: Макар.
Безопасник ОПГ. Специалист, работающий без следов. Такие люди не берутся из ниоткуда. Это школа. И если он обслуживает интересы «инвесторов», значит, он может быть резидентом или наемником экстра-класса. Рано или поздно мы с ним пересечемся.
Я свернул в свой двор. Девятиэтажная панельная коробка, утопающая в темноте. Возле подъезда — переполненные мусорные баки.
Вошел в темный подъезд. Ступени. Один пролет, второй. Поднимался по темным ступеням бесшумно, по старой мышечной памяти. Дверь квартиры темнела впереди. Вставил ключ в замок, провернул тугой механизм.
Шагнул в прихожую, не включая свет. Замер, втягивая носом воздух и вслушиваясь в тишину. Пахло пылью, старым линолеумом и запущенностью. Никакого чужого присутствия. Привычным, отработанным скольжением прошел по квартире. Заглянул в тесный санузел, мазнул взглядом по окнам — шпингалеты задвинуты до упора, пыль на подоконнике не тронута. Чисто. Никто не заходил. Я стянул тяжелые ботинки, бросил куртку на стул.
Тело старлея Кольцова гудело от усталости, требуя сна.
Глава 4 «Обходной маневр»
Я проснулся от сушняка. Во рту пересохло так, словно я жевал бетонную крошку. На языке осел химический привкус вчерашнего разбавленного пива и пересоленной воблы. Я сел на скрипучем диване. Опустил ноги на холодный линолеум. Мышцы ватные, координация нарушена.
Полковник ВГУ КГБ привык контролировать свой инструмент, а это тело сейчас — тупой, ржавый нож. Если я оставлю все как есть, ритм девяностых просто сожрет меня. Здесь выживает тот, кто не теряет фокус.
Нужно менять режим. Без раскачки.
Для начала — восстановить дыхалку. Легкие Кольцова забиты табаком. Решение принято: завтрашнее утро начнется с пробежки. Пять километров кросса.