Директор Тарасов тяжело опирался спиной на смятое крыло своего автомобиля. Адреналиновый шторм начал отпускать, и физиология брала свое. Старик дышал со свистом, жадно хватая воздух ртом. Его правая рука судорожно сжимала бок — там, куда Гвоздь с размаху вогнал ствол ТТ. Серое драповое пальто, еще утром безупречно вычищенное, теперь было покрыто маслянистой грязью и пылью. На скуле наливалась багровым ссадина. Пальцы, судорожно сжимавшие край капота, мелко дрожали.
Обычная реакция гражданского лица, чудом избежавшего пули в живот. Отходняк.
Я шагнул к нему, на ходу формулируя стандартные фразы для потерпевшего. Нужно было закрепить легенду. Старший лейтенант Кольцов только что выполнил свой долг, спас важного человека и теперь готов пожинать плоды доверия. Но когда я подошел вплотную, слова застряли в горле.
Тарасов поднял голову. Его тело было разбито, но глаза… Глаза оставались ледяными. Никакого посттравматического шока. Никакой растерянности. Никакой собачьей благодарности спасенного. Взгляд старого номенклатурщика, который просчитывает партию на пять ходов вперед.
Он достал из кармана пальто клетчатый носовой платок. Тщательно, без суеты промокнул ссадину на скуле. Посмотрел на кровь. Скомкал ткань в кулаке.
— Чистая работа… Анатолий Иванович.
Четыре слова.
«Анатолий Иванович».
Рефлекс сработал быстрее мысли. Привычное сочетание звуков. Мое родное имя. Мое родное отчество. Мозг воспринял это обращение как абсолютно естественное, я едва не кивнул в ответ, а затем осознал происходящее.
Я — старший лейтенант Кольцов. Алексей Викторович. Опер из отдела экономической безопасности. Для этого города, для этого времени, для Управления и для бандитов. Но не для Тарасова. Он знал. Директор каким-то немыслимым образом знал, кто я на самом деле.
Я посмотрел в его глаза. Ни один мускул на моем лице не дрогнул.
Директор завода не отвел взгляд. Лишь усмехнулся — горько, одними уголками губ.
— Здравствуйте, полковник, — тихо сказал Тарасов.
Он отлепился от капота. Обошел машину, хрустя стеклом под подошвами дорогих туфель, и открыл уцелевшую пассажирскую дверь.
— Садитесь в машину, Анатолий Иванович, — бросил он через плечо. — Нам нужно очень многое обсудить.
Щелчок. Дверь приоткрылась, приглашая внутрь.
Расклад поменялся. Тарасов из объекта оперативной разработки мгновенно превратился в единственный источник информации. Ключ к пониманию того, как и зачем меня сюда перебросили.
Левой рукой нащупал на груди черную тангенту радиостанции. Зажал кнопку.
— База, это семнадцатый.
— На приеме, — сквозь треск помех отозвался дежурный по Управлению.
— Захват завершен. Группа РОСН возвращается с фигурантами. Оформляйте по полной: 148-я, 218-я. Вымогательство и нелегальные стволы. Подполковник Дерягин в курсе, докладывайте ему.
— Принято. Ты где?
— Остаюсь на месте. Забираю потерпевшего для снятия первичных показаний по горячим следам. Обеспечиваю безопасность. Буду в конторе позже. Конец связи.
Я отпустил кнопку. Сухая, штатная формулировка отрезала все лишние вопросы. Подошел к пассажирскому сиденью «Нивы». Смахнул рукой россыпь мелкого каленого стекла в дверной проем. Сел на продавленное сиденье.