Тарасов опустился на водительское место. Захлопнул дверь. «Нива» дернулась, заскрежетав коробкой передач, и покатилась по разбитому асфальту промзоны.
Директор рулил молча минут пять. Смотрел на дорогу немигающим взглядом. Я не торопил.
— Ноябрь восемьдесят первого, — наконец нарушил тишину Тарасов. — Профессор Зорин. Помнишь?
Слово ударило точно в цель. Зорин. Главный научный консультант закрытого НИИ. Тот самый человек, с которым я ехал в служебной «Волге» по скользкому шоссе в свой последний вечер.
— Помню, — ровно ответил я, глядя в грязное лобовое стекло.
— Он пытался тебя предупредить, Крылов, — директор тяжело вздохнул, уворачиваясь от глубокой ямы. — Но не успел. Ваша автокатастрофа под Москвой не была случайностью. Американцы подготовили эту инсценировку. Им нужно было гарантированно ликвидировать тебя. Ты был куратором проекта «Инкубатор». Главным волкодавом, который отсекал любые попытки ЦРУ подобраться к разработкам. Они просто убрали щит.
Значит, ДТП — это силовая акция. Противник сработал чисто.
— Что было потом? — коротко спросил я. — После твоей гибели на самом верху началась паника, — Тарасов горько усмехнулся. — Утечка была критической. Руководство решило рубить концы. «Инкубатор» экстренно эвакуировали из нашего московского НИИ глубоко в тыл, на Урал. В старые, еще военных лет, подземелья ВИЗа. А меня — одного из доверенных инженеров Зорина — отправили следом.
Тарасов крепче сжал руль.
— В восемьдесят первом ты вряд ли обращал на меня внимание. После твоей гибели меня завербовал Комитет и сделал «смотрящим» за Сектором «Д», а потом меня начали тащить по карьерной лестнице завода… В итоге я стал директором предприятия. Мы охраняли «Инкубатор», Анатолий Иванович, а потом наступил девяносто первый год.
Директор горько усмехнулся.
— Путч. Развал КГБ. Те пара генералов в Москве, что знали о проекте, либо пошли под суд, либо спешно сожгли архивы, чтобы технологии не достались новым демократам. Связь оборвалась навсегда. Я превратился в спящего агента, чей Центр перестал существовать. Контора забыла про бункер. Мы остались одни.
Машина подпрыгнула на трамвайных путях. Тарасов поморщился, рефлекторно прижав локоть к ушибленным ребрам.
— В девяносто пятом американцы снова вышли на след. ЦРУшники сейчас действуют через деньги и местный криминал. Мифические американские инвесторы и реальная ОПГ «Уралмаш». Им нужен тотальный контроль над территорией завода, чтобы вскрыть Сектор «Д». Я пытался найти защиты. Пытался найти поддержки у Управления ФСБ. Искал нового Крылова. Человека с бульдожьей хваткой, который порвет за завод.
Директор зло ударил узловатой ладонью по оплетке руля.
— А вместо этого получил старлея Кольцова. Бесхребетного куратора, который заглядывал бандитам в рот. Я знал, что он сломается. Я знал, что он продаст и меня, и завод при первом же серьезном давлении. Прятать «Инкубатор» дальше было невозможно. Пришлось защищаться своими силами.
— И ты принял решение, — произнес я.
— Да, — жестко кивнул Тарасов. — Мы сидели с Кольцовым в моем кабинете. Пили коньяк. Я налил ему щедро. Со снотворным. Когда этот паренёк отключился прямо в кресле, мои безопасники спустили его в Сектор «Д». Специалисты из лаборатории провели стирание. В ноль. Выжгли его личность, оставив только пустую физиологию.