— Служу России, товарищ полковник, — мой голос дрогнул ровно настолько, насколько это полагалось амбициозному, тщеславному молодому офицеру. — Это честь. Но кто возьмет ВИЗ? Там сейчас сложная обстановка, уралмашевские зубы точат…
Шилов пренебрежительно отмахнулся.
— На заводе мы хребет бандитам сломали. Гвоздь в СИЗО, остальные по норам забились. Там сейчас нужна не стрельба, а тишина. Бумажная работа. Назначу туда Олега Савченко. Он парень усидчивый, в бухгалтерии разбирается. Ему в самый раз.
Что делать? Упереться? Заявить, что я остаюсь на линии экономики?
Бесполезно. Шилов — начальник. Он включит административный ресурс. Закидает меня выговорами за малейшую оплошность, назначит служебную проверку по линии собственной безопасности и просто вышвырнет из органов. Мне нужны ресурсы ФСБ. Это мой единственный легальный щит, мое табельное оружие и мой доступ к базам данных. Без погон я никто.
Значит, играем по его правилам.
— Понял вас, Виктор Сергеевич! — я чуть шире расправил плечи, изображая готовность порвать за начальника любого. — Линия НОН — это серьезно. Готов приступить. В понедельник передам Савченко все дела по ВИЗу в лучшем виде.
Шилов откинулся на спинку кресла. Воздух в кабинете неуловимо изменился. Напряжение ушло. Полковник расслабился. Он искренне поверил, что легко и дешево купил меня должностью старшего опера. Купил мою лояльность и отрезал от Тарасова.
— Вот и отлично, Леша. Вот и молодец, — Шилов удовлетворенно кивнул. — Иди, отдыхай. В понедельник жду у себя.
Я встал, четко кивнул и вышел из кабинета.
Дверь с легким щелчком закрылась за моей спиной.
Улыбка карьериста стерлась с лица, как только закрылась дверь. Мозаика окончательно сошлась. Шилов оттаскивает меня от завода не по своей инициативе. Он выполняет прямой приказ. И я прекрасно знал, чье именно имя стоит за этим решением. Макар.
Я не стал задерживаться в Управлении. Впереди были выходные — время на восстановление ресурсов. Через час я провернул ключ в замке, шагнул в квартиру Кольцова и закрыл за собой дверь.
В нос ударил спертый запах нестиранного белья, застоявшегося сигаретного дыма. Жилище холостяка, катящегося по наклонной. На кухонном столе — батарея пустых бутылок из-под пива «Жигулевское» и «Патра», литровая бутыль из-под спирта «Рояль» и переполненная окурками банка из-под кильки.
Я переоделся в старые треники и начал зачистку территории. Выгреб мусор в огромные пластиковые пакеты. Сорвал с кровати несвежее белье. Распахнул настежь все форточки, выгоняя из квартиры дух слабости и одиночества. Два часа монотонной работы с тряпкой и шваброй. К вечеру субботы моя новая база была приведена к чекистскому стандарту. Ничего лишнего. Только чистые поверхности и спартанский порядок.
Утро воскресенья началось в шесть. Я открыл глаза до звонка будильника. Вышел на улицу в потертой спортивной олимпийке. Ровно пять километров кросса по пустым, стылым улицам сонного Екатеринбурга. Легкие горели, никотиновая смола старлея сопротивлялась, но я задавил этот бунт ровным дыханием. Органика должна подчиняться разуму.