На обратном пути спустился в подвальную качалку. Обычная полуподпольная секция в спальном районе. Запах ржавого железа и застарелого мужского пота. Со стены сурово смотрел плакатный западный культурист с неестественно раздутыми мышцами, судя по английской надписи — Арнольд Шварценеггер. Новый местный кумир.
Мне нужно было нащупать силовой предел этого тела. Размялся. Лег на протертую дерматиновую скамью под штангу. Навесил пятьдесят килограммов.
Снял гриф со стоек. Мышцы задрожали с непривычки, но старая мышечная память и воля полковника взяли свое. Опустил на грудь. Выжал. Выдох.
Двенадцать повторений. Чисто, в отбив, без страховки.
Стукнул штангой о стойки. Сел. Тело гудело от правильного, здорового напряжения. Биологический инструмент был запущен. Опер Кольцов пил, но базовое здоровье не пропил. Мы еще повоюем.
На обратном пути зашел на стихийный микрорынок. Бабки кутались в пуховые платки, продавая семечки гранеными стаканами, хмурые парни в спортивных костюмах курили у коммерческих ларьков.
Мой продуктовый набор был прагматичен, как армейский сухпаек. Десяток яиц, буханка черного хлеба, макароны «Макфа» и два здоровенных замороженных окорочка — мне сказали, что «ножки Буша».
Через час на отмытой кухне шкварчала чугунная сковорода. Я ел быстро, обжигаясь, закидывая в себя углеводы и животный белок.
Вечером я сидел за чистым столом. Перед глазами — кружка крепко заваренного черного чая. Никакого алкоголя. Пора было разложить оперативный пасьянс.
Шилов перевел меня на линию НОН. Незаконный оборот наркотиков. Он думает, что спрятал меня, отрезал от ВИЗа и Тарасова. Думает, что надежно изолировал. Я допил чай и погасил свет на кухне. Тело гудело от усталости после генеральной уборки и тренировки. Нужно было лечь спать пораньше — впереди предстоял непростой понедельник.
Восемь утра. Ведомственный спортзал Управления ФСБ.
Традиционный час физической подготовки в начале тяжелой недели — это не столько спорт, сколько оперской ритуал вытрезвления и снятия стресса.
Я переоделся в раздевалке, натянув обычную серую футболку и крепкие новенькие кеды. На утренних пробежках они успели перетереться к ноге. Вышел на паркет.
Коллеги уже тянули мышцы, разминались. Выглядело это как выездная сессия вещевого рынка «Таганский ряд». Спортивная форма девяностых не знала стандартов. Кто-то бегал в застиранной красной майке «Спартака» с отклеивающейся на спине фамилией «Тихонов». Кто-то щеголял в кислотно-зеленой китайской подделке под дортмундскую «Боруссию», купленной за копейки в ларьке у вокзала. На ногах — сборная солянка: от отечественных кроссовок «Эксис» до стоптанных чешек и китайского «Абибаса», у которого подошва отрывалась после третьего удара.
Дверь раздевалки скрипнула. Гомон в зале мгновенно стих на пару децибел.
На паркет вышел начальник отдела полковник Шилов.
На нем сидел новенький, привезенный из-за бугра спортивный костюм «Adidas» — темно-синий, с белыми тремя полосками. На ногах — дорогие зальные бутсы с каучуковой подошвой. Ни единой помятости.
— Ну что, орлы! — Шилов бодро хлопнул в ладоши. — Размялись? Давай делиться.