Гвоздь инстинктивно дернулся, падая в грязь. Его охрана не успела даже расстегнуть куртки. Старший, так ловко пугавший сержанта, поймал грудью короткую очередь и отлетел на капот ближайшей «девяносто девятой». Двое других рухнули на асфальт изломанными куклами, пули рвали их плоть, крошили стекло и высекали искры из металла машин.
Гвоздь лежал лицом в ледяной луже, накрыв голову руками. Автоматный грохот эхом отражался от больничных стен. Он ждал контрольного выстрела в затылок.
Стрельба резко оборвалась. Звенели падающие на асфальт гильзы. По лужам захлюпали тяжелые, быстрые шаги.
Жесткая рука схватила бригадира за шиворот олимпийки и рывком перевернула на спину. Над ним навис темный силуэт в кожаной куртке. На лице — черная вязаная маска.
— Заводы покупать любите, крысы? — прохрипел силуэт.
В свете фар тускло блеснула ржавая арматура.
Короткий замах.
Хруст ломающейся кости. Удар пришелся точно в правую коленную чашечку Гвоздя. Бригадир закричал так, что на шее вздулись вены, но второй удар накрыл и левое колено.
— Лечись, больной, — боец сплюнул на корчащегося в грязи бригадира. — Привет «Уралмашу».
Хлопнули двери. Взревели форсированные моторы. Черные джипы сорвались с места, растворяясь в ночных улицах Екатеринбурга так же стремительно, как и появились.
Праздник кончился. На залитом кровью и бензином асфальте, среди трупов своей охраны, остался лежать человек, навсегда переставший быть бойцом.
****
Среда началась с низкочастотного, вибрирующего гула, который ощущался даже через подошвы ботинок. Верх-Исетский металлургический завод снова дышал.
Трансформаторы гудели, перегоняя мегаватты энергии. Над исполинскими трубами мартеновских цехов, прорезая свинцовое уральское небо, поднимались густые столбы дыма. Жадность ОПГ сработала: поверив в капитуляцию Тарасова, они дали команду своим энергетикам включить рубильник. Они думали, что спасают свой будущий актив от обрушения печей. Они ошибались.
К площади перед центральной проходной плавно, по-хозяйски выкатились три тяжелых автомобиля — два черных «Чероки» и тонированная «девятка».
Старший бригадир «Уралмаша», массивный мужик с тяжелой челюстью и холодными, рыбьими глазами, вышел из головного джипа. В руках он сжимал пухлую кожаную папку с векселями и договорами уступки долга. Для него это было утро триумфа. Он приехал забирать металлургического гиганта. Вышвырнуть из кабинета старого директора, расставить своих пацанов на охрану и начать пилить живые деньги.
Он уверенно зашагал к стеклянным дверям проходной, ожидая увидеть там перепуганных заводских ВОХРовцев. Но его шаг замедлился.
Вместо стариков с резиновыми дубинками вход блокировала сплошная стена плечистых парней в одинаковых темных куртках. Около двух десятков. Лица каменные, взгляды тяжелые. Руки засунуты глубоко в карманы или скрыты за полами одежды. Стволы никто не светил, но они там были. Периметр был глухо, профессионально заблокирован.
Из-за спин молчаливой охраны шагнул вперед адвокат Арнаутов. В своем кашемировом пальто, с дорогим дипломатом в руке, он выглядел на заводской площади инородным телом, но держался с уверенностью.