— На работе был сумасшедший дом. Из отдела не выпускали, спал на стульях, ел что придется. Я кругом виноват перед тобой. Давай так: сегодня вечер я полностью твой. Кино, кафе, просто прогулка — все что скажешь. Мир?
В трубке повисла долгая пауза. Мой тон явно выбил ее из колеи. Она привыкла к другому Кольцову.
— Мир… — произнесла она уже без злости, скорее с легкой растерянностью. — Сегодня в «Салюте» премьера. В семь вечера сеанс.
— Буду ровно в семь. Я соскучился.
Повесив трубку, я пошел в ванную. Умылся ледяной водой, глядя в зеркало на чужое лицо. Затем открыл дверцу хлипкого шкафа в комнате. Предстояло оценить, в чем молодой сотрудник ФСБ ходил на свидания.
Гардероб не радовал богатством. Пару помятых турецких джинсов, спортивный костюм неизвестного китайского бренда, несколько растянутых свитеров. Типичный набор холостого опера из девяностых. Покопавшись, я нашел на дальней полке приличную черную водолазку. Классика. Надев темно-синие джинсы и начистив ботинки, я привел себя в вид, не вызывающий вопросов.
К кинотеатру «Салют» на проспекте Ленина я подошел за десять минут до назначенного времени. Ветер гнал по асфальту сентябрьскую пыль и обрывки газет. Город вокруг жил своей суетливой жизнью: светились неоном вывески первых казино, возле коммерческих киосков терлись подозрительные личности в спортивных штанах, сигналили подержанные иномарки.
Марину я увидел сразу. Она стояла под козырьком кинотеатра, кутаясь от ветра в бежевое полупальто.
Я замедлил шаг, разглядывая ее. В это время на улицах правили бал безумные начесы, ядовитая косметика и кричащая одежда — девчонки пытались выглядеть как героини западных клипов, а получалось вульгарно и дешево. Марина на их фоне смотрелась иначе. Светло-русые волосы падали на плечи, на лице минимум макияжа, спокойные, правильные черты. А старший лейтенант оказался не дурак. Выбрал нормальную, живую девушку, а не фальшивку с дискотеки.
Я подошел сзади и положил руку ей на плечо.
— Замерзла?
Она обернулась. В глазах промелькнула радость, но она тут же нахмурила брови, пытаясь казаться строгой.
— Еще пять минут, Леша, и я бы ушла. Честное слово.
— Больше не заставлю тебя ждать, — я слегка улыбнулся.
Мы вошли в фойе «Салюта». Внутри стоял стойкий запах жареных семечек и сладкого парфюма. Советский интерьер с высокими потолками и лепниной был заставлен пластиковыми лотками. За стеклами теснились шоколадки «Марс», упаковки жвачки и баночное пиво. Над входом в зал висела афиша, старательно нарисованная гуашью: мужчина в круглых очках и шапочке рядом с девочкой. «Леон».
Я подвел Марину к гардеробу. Встал позади, помог снять пальто и сам передал номерок пожилой гардеробщице.
Марина замерла, поправляя воротник платья. Она смотрела на меня с явным непониманием.
— Что-то случилось? — спросил я.
— Нет… Просто ты обычно киваешь на вешалку и идешь курить на крыльцо, — она растерянно моргнула. — Ты какой-то другой сегодня. Говоришь тихо. И смотришь по-другому.
— Насмотрелся на всякое за эту неделю, — я взял ее под руку. — Понял, что нужно ценить то хорошее, что у меня есть. Пойдем за билетами.