Прежде чем успеваю что-либо ответить, с тихим скрипом приоткрывается дверь спальни, и в коридор выходит Истон – в одних шортах, с обнаженным торсом.
Пристрелите меня. Если бы прошлым вечером, обсуждая бушующее между нами сексуальное напряжение, Истон не говорил с мученическим видом, я бы решила, что он делает это нарочно.
Завидев Истона, Таннер заходится от восторга: машет ножками, то и дело приподнимаясь на стульчике и визгливо требуя, чтобы отец подошел.
— Доброе утро. Кажется, завтраком пахнет, — улыбается он матери и подходит к Таннеру. — Привет, приятель. Бабушка хорошо о тебе заботилась?
Он целует малыша, но стоит сделать шаг в сторону, как Таннер жалобно хнычет.
— Кажется, ему нужен папочка, — улыбается Холли.
— Ну ладно, ладно, — Истон расстегивает ремни, и Таннер пулей взлетает к нему на руки, крепко обнимая за шею.
Если я немедленно не убегу, то наброшусь на Истона прямо на глазах у его матери и ребенка. Я начинаю орудовать вилкой, стараясь как можно скорее доесть.
— Я подумала, не приготовить ли панкейки, но побоялась показаться навязчивой, — делится Холли.
Прихватив тарелку, я поднимаюсь и иду к раковине, но Истон с Таннером на руках обходит меня с другой стороны, и мы внезапно сталкиваемся лицом к лицу.
— Ты даже не поздоровался с женой, Ист, — наблюдает из-за стола Холли. — Верный способ навлечь на себя семейный гнев.
Мы встречаемся взглядами и сближаемся. Одной рукой я обнимаю его вместе с Таннером, проводя ладонью по рельефной, мускулистой спине.
Ладонь Истона ложится чуть выше ягодицы.
— Доброе утро,женушка .
Стоит попытаться отстраниться, как Таннер цепко хватает меня за шею.
— О, он хочет, чтобы вы поцеловались! — восторженно восклицает Холли.
— Ему просто нужна Хедли, — отзывается Истон.
— А вот и нет. Он обнимает вас. Ну же, поцелуйтесь ради ребенка.
Я подаюсь вперед, чувствуя, как пальчики Таннера щекочут шею.
Наши губы соприкасаются, и в эту секунду я до безумия хочу, чтобы Истон поцеловал меня по-настоящему, по-французски. Боже правый, совершенно теряю голову. Но при его матери и Таннере поцелуй остается исключительно целомудренным.
— Доброе утро.
— Сбежала, значит, — его взгляд плавно перемещается на толстовку.
— Прости, — оправдываюсь я, указывая большим пальцем в сторону спальни. — Наспех натянула первое, что под руку попалось, а твоя мама обмолвилась, будто эта вещь дорога как память. Раз уж ты проснулся, пойду переоденусь.
Истон сжимает ткань толстовки в кулаке и притягивает меня обратно.
— А мне нравится, как она сидит.
Он целует меня еще раз, совершенно без повода. Таннер приходит в полный восторг: пока наши губы сливаются в поцелуе, он весело шлепает обоих по щекам.
— До чего же сильно он вас любит! Пойду освежу макияж перед выходом, — поднимается Холли. — Отец вот-вот вернется с пробежки.
Стоит Холли скрыться в гостевой спальне, как я сразу же высвобождаюсь из объятий Истона.
— Второй поцелуй-то зачем?
— Для пущей убедительности, — ухмыляется он.
Как же я соскучилась по этой фирменной нагловатой уверенности.
— Решил довести накал страстей до критической отметки? — спрашиваю я и забираю Таннера, пока Истон накладывает еду.