Она выглядит так, словно изо всех сил пытается сдержать улыбку.
Уит переводит разговор на бейсбол – подозреваю, он делает это намеренно, – и следующие двадцать минут ужин проходит на удивление приятно. Он разбирается в игре, задает толковые вопросы, и даже Слоун немного оттаивает, когда я рассказываю байку про Фостера и случай с птицей в буллпене.
Но весь вечер я не перестаю наблюдать за Хедли. За этим столом она ведет себя совершенно иначе, чем у нас дома. Плечи напряжены, подбородок опущен, смех звучит тише. Это не та Хедли, чья улыбка способна осветить всю комнату, и не та, что забавно меняет голос, болтая с Таннером так, что он радостно дрыгает ножками.
Здесь она кажется меньше. Как человек, который давным-давно усвоил урок: занимай поменьше места и старайся не привлекать к себе внимания.
Я ненавижу каждую секунду этого и хочу просто похитить ее отсюда, чтобы больше никогда не возвращать.
Каким-то чудом мы переживаем этот ужин. На выходе, пока женщины прощаются с Таннером, Уит перехватывает меня за руку.
— Считай, что сегодня она была паинькой, — шепчет он.
— Ну, звучит не особо обнадеживающе.
Он кивает и понижает голос еще сильнее:
— Если тебе это интересно… Хедли никогда никого не приводила в этот дом. Вообще никогда.
Я открываю рот, чтобы ответить, но он уже отходит к Слоун.
Я не понимаю, к чему он мне это сказал. Он же знает правила игры. У нее просто не было выбора. Ей пришлось привезти меня сюда, так что то, что он счел за комплимент, таковым не являлось. Для Хедли я – лишь часть сделки.
На обратном пути в машине Хедли почти все время молчит.
— Тебе не обязательно было это делать, — произносит она.
— Делать что?
Она поворачивается ко мне в полумраке заднего сиденья.
— Заступаться за нас. Мне плевать, что она думает.
Я пожимаю плечами.
— Я просто внес ясность. И если ты думаешь, что я буду сидеть за этим столом и позволять им проявлять неуважение к тебе, Таннеру или нам – значит, ты меня совсем не знаешь.
Она с минуту смотрит на меня, затем снова отворачивается к окну.
— Спасибо, — тихо говорит она.
Я ничего не отвечаю. Но всю дорогу домой я размышляю о словах Уита. О том, что я просто сгораю от нетерпения вернуться в квартиру и вернутьсвою Хедли.
Кажется, вот об этом мне и стоило бы беспокоиться гораздо сильнее, чем я себе позволяю.
Глава 28 Хедли
Глава 28Хедли
Истон все-таки связался с Лайлой Мерсер – девушкой, с которой переспал около полутора лет назад. По всей видимости, именно на тот период и приходится зачатие Теннера.
И вот мы сидим в кафе за углом. Он расположился за столиком, я – чуть поодаль, через один от него; Теннер сидит в детском стульчике спиной к Истону, а на мне нахлобучена бейсболка – маскируюсь, как только могу.
Истон собирался пойти один, но перед самым выходом из дома засомневался, поддавшись панике: стоит ли вообще разыскивать мать Теннера? Пришлось поскорее собрать малыша и заявить, что мы идем вместе. Оставить его один на один с нахлынувшими страхами я просто не могла.
Истон воровато поглядывает на меня, мелкими глотками отпивая кофе. Чашка опустеет еще до прихода Лайлы: спокойно сидеть и ждать он не способен.