У самого входа в «Пипер» я останавливаю Истона. Предстоит провести остаток дня в кругу друзей, где наверняка будем порознь гораздо чаще, чем вместе.
— Истон, — я накрываю его ладонь своей, лежащей на ручке коляски.
Он останавливается и кивает.
— Все в порядке.
— Точно?
Истон улыбается не привычно и ослепительно, а как-то очень искренне.
— Да. Такое ведь иногда случается, правда? Мы долго спали друг с другом, вот и сработала привычка.
Я киваю, втайне жалея, что не могу поверить: все меняется слишком стремительно и непредсказуемо, да и Истон, похоже, этого не ожидал.
— Ладно. Как скажешь.
Я протягиваю руку и толкаю дверь, освобождая дорогу коляске.
В «Пипер» бывала лишь однажды, когда искала Истона, а после переезда все некогда было заглянуть – в основном потому, что почти безвыездно сижу с Теннером. Мне уже доводилось слышать от девчонок о крутом нраве Руби, так что ее нежелание выйти из-за стойки и поприветствовать нас не становится сюрпризом.
— К слову, — бормочет идущий рядом Истон, вкатывая коляску с Теннером внутрь, — Руби со мной не разговаривает.
Я даже не поворачиваю головы.
— И что ты опять натворил?
Истон выдыхает.
— Давненько сюда не заходил, а о женитьбе она узнала от третьих лиц.
Теннер весело сучит ножками и восторженно повизгивает, совершенно не заботясь о чужих драмах.
— Только… дай самому сказать, — добавляет Истон.
Я скептически кошусь на него.
— Идея – хуже не придумаешь. Ты ее и так уже обидел.
Руби даже глаз не поднимает, сосредоточенно полируя бокал за стойкой. Стоит подойти вплотную, как она и вовсе демонстративно перестает нас замечать.
Истон прочищает горло.
— Руби…
Она оставляет его слова без внимания, отставляет сияющий бокал в сторону и тянется за следующим, принимаясь протирать все теми же размеренными, отточенными движениями.
Я прикусываю губу, сдерживая улыбку.
— О, а она мне нравится.
— Не подначивай, — бурчит он.
Я опираюсь на стойку.
— Так вот вы какая, та самая знаменитая Руби.
Она поднимает взгляд – ни намека на приветливую улыбку, лишь цепкие, оценивающие глаза.
— Значит, ты и есть та самая?
Истон неловко переминается с ноги на ногу.
— Да, знакомься, ее зовут…
Руби предостерегающе поднимает палец, и он тут же прикусывает язык.
Я плотно сжимаю губы, чтобы не прыснуть со смеху: интуиция подсказывает, что улыбку не оценят.
— Хедли.
Она подолгу задерживает взгляд на моем лице, затем переводит на руку, лежащую на коляске, и, наконец, на кольцо.
— Жена, значит?
Я киваю.
— Прости, что Истон не привел меня раньше.
— У самой-то ноги есть, верно?
Истон пристраивается рядом и приобнимает меня за талию. Любые прикосновения даются ему удивительно легко и непринужденно, в то время как я в последнее время от каждого касания буквально каменею – изо всех сил пытаясь заставить собственное тело никак не реагировать.
— Ну брось, Руби, смени гнев на милость, — просит Истон. — Она человек хороший. Злись на меня.
— Что будешь пить? — обращается она ко мне.
Истон многозначительно улыбается: судя по всему, большего радушия все равно не дождаться.