— Мне кажется, я в чем-то похожа на Истона. Серьезные обязательства тоже никогда не были моим коньком, — я пожимаю плечами. — Я люблю путешествовать и, к величайшему разочарованию семьи, никогда не задерживалась на одном месте достаточно долго, чтобы назвать его домом, — бросаю взгляд на Истона. — Но рядом с ним у меня нет чувства, будто мне нужно от чего-то отказаться, чтобы остаться, — моя рука ложится ему на колено, и я не отрываю от него глаз. — С ним жизнь становится ярче… а главное – он меня по-настоящему видит.
Мы обмениваемся улыбками, прежде чем снова повернуться к его родителям.
— Ох, мама…
Холли вытирает слезы с лица.
— Не могу поверить, что ты смог завоевать ее сердце. Мы так переживали. И его сестра больше всех. Кого он однажды приведет в дом? Но мне следовало догадаться, что он найдет ту, которая по-настоящему увидит его и полюбит таким, какой он есть. Мое материнское сердце просто разрывается от гордости.
Остин качает головой.
— Может, перейдем к подаркам?
Холли вздрагивает.
— Да, конечно!
Пока его мама копошится в сумке, стоящей рядом с ней, Истон сжимает мое плечо, и я поворачиваюсь к нему. Он наклоняется и прижимается губами к моим губам.
Это застает меня врасплох на долю секунды – ровно настолько, чтобы я успела это осознать, прежде чем поддаться.
Поцелуй длится недолго, но, когда Истон отстраняется, губы замирают в миллиметре от моих, и он шепчет:
— Спасибо.
Ошибка, о которой я совершенно не хочу жалеть.
Глава 32 Истон
Глава 32Истон
Неужели я только что ее поцеловал?
И ведь Хедли не отстранялась, пока я сам не отпрянул?
Та четкая черта, что разделяла нас, стремительно стирается, и виной тому – моя собственная несдержанность.
Не стоило ее целовать, но ведь прежде никто не говорил ничего подобного. Всю жизнь я привык бросаться в омут с головой, ни к чему не относясь серьезно. Разумеется, окружающим нравится моя компания; в любой тусовке неизменно оказываюсь в самом центре внимания. Звучит самовлюбленно, но я сознательно создал это образ – так попросту легче жить. Вот только Хедли видит меня насквозь, заглядывая гораздо глубже, и я не мог упустить момент, не дав понять, как дорого то, что она замечает меня настоящего.
— Ну а это подарок для самого младшего, — мама достает из сумки плюшевую птицу и кладет перед Теннером. — Называется тупик.
— Наша, аляскинская тема, — шепчу я на ухо Хедли, уютно прильнувшей к боку. Я и сам не понимаю: то ли мы так старательно изображаем счастливый брак, то ли просто хочется побыть ближе друг к другу. Свои-то чувства э я знаю четко, а вот в ее совсем не уверен.
— А тебе, Хедли, точно понравится это, — она вытягивает из недр сумки книгу. — Тут все про Аляску, — мама кладет картонную книжку перед Теннером. — Надеюсь, в ноябре вы выберетесь в гости, — она целует Теннера в висок, точь-в-точь как до этого отец.
— Конечно, — отзываюсь я. От одной только мысли о том, чтобы познакомить со всей огромной родней Теннера – да и Хедли, если быть до конца честным, – внутри разливается такое торжество, словно вручили «Золотую Перчатку».