Я как раз собиралась выйти к нему в холл. Уже поправила рубашку, уже нацепила лицо главного по объекту.
И тут меня накрыло вредностью.
Понимаете, я весь день ходила проигравшей. Кладовая, «не спались», его ладонь на моих губах — я всё это молча проглотила и весь день искала случай сравнять счёт.
Случай стоял передо мной. Пил кофе. Читал спецификацию. Совершенно расслабленный, уверенный, что сегодня его день.
Я подошла — будто бы за папкой на столе за его спиной. Наклонилась.
И, проходя мимо, коротко, точно, безжалостно провела ладонью по его бедру снизу вверх — и сжала ровно там, где джентльмену сжимать не полагается.
Он поперхнулся кофе. Он внизу отреагировал.
— Игорь Степаныч ждёт, — сказала я нежно. Облизнула губы — медленно, глядя ему прямо в глаза. — Не задерживайся, дорогой. У нас всё строго по делу.
И пошла к прорабу — не оборачиваясь, спиной чувствуя его взгляд и зная совершенно точно, что следующие полчаса узел примыкания кровли он будет обсуждать с определённым трудом.
Один — один.
* * *
К прорабу он вышел через пять минут.
Собранный, деловой, безупречный — и с папкой, которую держал строго перед собой, на уровне ремня, обеими руками.
Я посмотрела на папку. Подняла бровь.
Он посмотрел на меня взглядом, обещавшим долгую, обстоятельную месть.
— Итак, — сказал Игорь Степаныч, раскатывая чертёж и ничего не замечая, — узел по коньку. Лев Андреич, ваше мнение?
— Сейчас, — сказал Лев чуть сдавленно. — Секунду. Соберусь с мыслями.
— Да вы садитесь, Лев Андреич, чего стоя-то мучиться.
— Постою, — коротко ответил Лев.
— Как знаете. — Прораб пожал плечами. — Молодой, здоровый, вам виднее.
Я улыбнулась в чертёж и промолчала.
* * *
Мы всё-таки провели этот несчастный узел. И спецификацию. И график на второй этаж.
Строго. По. Делу.
А когда прораб уехал и в доме снова стало пусто, Лев медленно отложил карандаш, повернулся ко мне и посмотрел так, что я поняла: деловая часть дня закончена, и начинается часть, за которую мне сейчас прилетит по всем счетам сразу.
— Значит, «не задерживайся, дорогой», — сказал он.
— Ты первый начал. В кладовой.
— Я всего лишь спасал твою репутацию.
— Ты глумился.
— Я, — он встал, обошёл стол, — глумился. Признаю. И, знаешь, мне понравилось.
Я попятилась. Он шёл.
— Корсак.
— Мороз.
— У нас через час бригада.
— За час, — сказал он, надвигаясь, — я много что успею. Я, если ты забыла, очень старательный.
Спиной я упёрлась в ту самую стену. Ту самую, у которой всё и началось.
Глава 18. Час до бригады
[Лев]
Прораб уехал. Дом опустел.
До прихода бригады оставался ровно час — я знал это точно, потому что сам ставил график, — и весь этот час принадлежал нам двоим.
Она стояла, прижавшись спиной к той самой стене. Той самой, за которую мы когда-то воевали и у которой всё, если разобраться, и началось.
И смотрела на меня своим ледяным, вызывающим, «только попробуй» взглядом.
Я, знаете ли, попробовал.
* * *
Обычно к этому моменту мне всё понятно.
Я — человек с отработанной программой. Женщина, стена, час времени — дальше по накатанной, я эту дорогу знаю с закрытыми глазами. Быстро, уверенно, к обоюдному удовольствию, все довольны, никто не опаздывает на бригаду.