Но ничего не произошло.
Петербург оставался на месте. Дома стояли неподвижно. Вода мирно текла по своим вековым дорогам. Город был спокоен.
Наталья заметила его взгляд и улыбнулась.
— Что? Проверяешь, не началось ли всё заново?
— Возможно, — честно признался он.
— Значит, теперь всё действительно закончилось?
Луис хотел ответить, но Наталья вдруг, словно вспомнив нечто важное, прищурилась и спросила:
— Кстати… ты так и не объяснил мне одну вещь. Почему служба небесных дел зовёт полицию хаоса пингвинами?
Луис замер.
— Э-э…
— Что «э-э»?
И в ту же секунду из-за поворота появились они.
Невысокие, важные, совершенно невозможные в этом месте и в это время суток, два оживших пингвина неторопливо прошагали вдоль набережной с видом существ, которые прекрасно знают о себе нечто такое, чего остальные никогда не поймут. Один из них на ходу повернул голову к Луису, хитро подмигнул, а потом оба как ни в чём не бывало проследовали дальше.
Наталья медленно повернулась к нему.
— Что… это… было?
Луис кашлянул, стараясь сохранить достоинство.
— Когда-то, для одной операции, кое-кто оживил пингвинов. Скажем так… идея оказалась слишком удачной, чтобы город позволил ей исчезнуть окончательно.
— То есть город всё-таки не вернулся к нормальной жизни? — спросила Наталья.
Луис посмотрел на неё с той нежностью, в которой уже не было ни тайны, ни страха — только любовь и тихое принятие всего странного, прекрасного и невозможного, что с ними случилось.
— Этот город никогда не был нормальным, — сказал он. — Он всегда был загадочным… любовь моя.
И с новым поцелуем, на фоне закатного Петербурга, закончилась их история.
И, возможно, началась другая.
Интервью с Робертом Фадером: «Наталья — это женщина, рядом с которой Петербург начинает дышать иначе»
Журналист: Роберт, ваша новая история получилась романтической, мистической и очень петербургской. Что вы хотели сказать этой книгой?
Роберт Фадер: Мне хотелось написать историю о том, как любовь меняет восприятие мира. Не просто украшает жизнь, а действительно меняет её внутренний ритм. В романе Санкт-Петербург становится не фоном, а живым пространством, которое чувствует героев, отвечает им, испытывает их и в какой-то момент помогает им сказать то, что они сами боялись произнести.
Но в центре для меня всё равно не мистика. В центре — Наталья. Её взгляд, её растерянность, её ирония, её женская сила, её нежность, которую она не сразу готова показать. Через неё город становится ближе, теплее и загадочнее.
Журналист: Роберт, получается, Наталья для вас важнее самой фантастической интриги?
Роберт Фадер: Да, конечно. Фантастика нужна, чтобы раскрыть чувства. Грифоны, острова памяти, мост, который отвечает на любовь, — всё это красиво, но без Натальи это были бы просто эффекты. Наталья делает чудо человеческим.
Мне нравится в ней то, что она не выглядит заранее подготовленной героиней. Она не входит в роман с готовым предназначением. Сначала она просто женщина, которая приехала в город, попала в странную историю, испугалась, рассердилась, влюбилась, начала ревновать, начала сомневаться. И именно поэтому она живая.
