Она ещё не успела разобраться в этом чувстве, когда Дмитрий Петрович снова заговорил:
— Итак, Наталья, вернёмся к делу. Вы должны остаться здесь. Процедура займёт…
— Хватит! — крикнула Наталья.
Зал вздрогнул.
Она сама не ожидала, что скажет это так громко. Голос ударил по каменным стенам, поднялся к трибунам и вернулся эхом. Несколько ламп над центральным столом мигнули. Маленький дракон, который до этого лениво сидел у ножки стола, поднял голову. На картах города вспыхнули тонкие световые линии.
Дмитрий Петрович замер.
Иван Домовоев отступил на полшага.
На трибунах стало тихо.
Наталья стояла посреди зала, сжав пальцы, и чувствовала, как под ногами едва заметно дрожит каменный пол.
— В этом сумасшедшем городе, — сказала она, и от её слов по стенам прошла слабая вибрация, — мне может отдавать приказы только один человек.
Лампы снова моргнули.
Кто-то ахнул. Кто-то поднялся со своего места. Дмитрий Петрович смотрел на неё уже не как на участницу процедуры, а как на явление, которое в любой момент могло изменить правила заседания.
Наталья повернулась и указала на Луиса, который остановился у выхода.
— Я ухожу со своим парнем.
В зале наступила такая тишина, что было слышно, как где-то под столом маленький дракон осторожно царапнул когтем камень.
Луис застыл.
Дмитрий Петрович моргнул.
Иван Домовоев потерял улыбку.
— С вашим… кем? — переспросил Дмитрий Петрович.
Наталья поняла, что сказала. Поняла слишком поздно. Но отступать было уже невозможно. К тому же лица присутствующих были настолько великолепны, что в глубине души она почти не пожалела.
— С моим парнем, — повторила она твёрже. — А завтра я вернусь, чтобы продолжить все необходимые анализы, проверки, исследования и прочие ваши процедуры, от которых нормальный человек обычно держится подальше.
Дмитрий Петрович медленно повернулся к Луису.
— Вы вместе?
Луис выглядел так, будто только что поймал второго сфинкса, но на этот раз голыми руками и без всякой подготовки. На его лбу выступила испарина. Он посмотрел на Наталью, потом на Дмитрия Петровича, потом на трибуны, где десятки людей ждали ответа с почти научным интересом.
— Да, — сказал Луис.
Голос прозвучал тише, чем обычно.
Наталья вскинула подбородок.
— Вот видите.
— Потрясающе, — прошептал кто-то на трибуне.
— Невероятно, — сказал другой.
— А я говорил, что с ним всегда всё заканчивается нестандартно, — буркнул третий.
Дмитрий Петрович снял очки, протёр их, снова надел и глубоко вдохнул.
— Хорошо, — произнёс он наконец. — С учётом нестабильной реакции города и эмоционального состояния резонанта… заседание по вашему случаю переносится на завтра. Но завтра вы оба обязаны явиться.
— Я уже сказала, что вернусь, — ответила Наталья.
— И я очень надеюсь, что до завтра вы не объявите себя императрицей Петербурга.
— Не искушайте меня.
На лице Дмитрия Петровича впервые за всё время мелькнуло что-то похожее на усталую улыбку.
Наталья повернулась к Луису.
— Пойдёмте, мой дорогой.
Луис закрыл глаза на одну короткую секунду, будто просил у невидимых сил выдержки. Потом открыл их и кивнул.
