Журналист: Роберт, Луис признаётся Наталье: «Я люблю Вас». Почему именно так, а не проще — «я люблю тебя»?
Роберт Фадер: Потому что в этот момент он ещё очень Луис. В этом «Вас» есть уважение, страх, нежность и последняя дистанция, которую он не решается нарушить без её согласия. Он признаётся, но не давит. Он говорит о любви так, будто одновременно протягивает руку и оставляет ей право не брать эту руку.
Мне кажется, для их отношений это очень важно. Луис не должен превращать признание в требование. Наталья должна почувствовать, что её любят свободно.
Журналист: Роберт, а Наталья в этот момент уже любит его?
Роберт Фадер: Да. Конечно. Но она не сразу готова это произнести. Наталья вообще не из тех героинь, которые легко отдают свои чувства. Ей нужно убедиться, что её не используют, не заменяют ею прошлое, не превращают её в часть чужой вины.
Она любит Луиса, но хочет быть любимой именно как Наталья. Не как чудо, не как спасение, не как красивая случайность. А как женщина.
Журналист: Роберт, что для вас было самым важным в их любовной линии?
Роберт Фадер: Чтобы она не была слишком простой. Мне не хотелось, чтобы они сразу поняли друг друга и просто пошли к счастливому финалу. Мне нравится, когда любовь проходит через неловкость, страх, ревность, смешные моменты, недосказанность.
Луис и Наталья сближаются не потому, что всё идеально. Они сближаются потому, что постепенно перестают прятаться. Она перестаёт прятать нежность за иронией. Он перестаёт прятать любовь за долгом и молчанием.
Журналист: Роберт, вы сами влюблены в Наталью как автор?
Роберт Фадер: Автор должен быть немного влюблён в своих героев. Иначе читатель не поверит. Но это особая любовь — не буквальная, а творческая. Ты любуешься персонажем, переживаешь за него, хочешь дать ему красивые сцены, сильные слова, достойный финал.
Наталья — одна из тех героинь, которых хочется защищать и одновременно не лишать самостоятельности. Она не хрупкая кукла. Она живая женщина: нежная, красивая, упрямая, ревнивая, смелая. Поэтому писать её было очень приятно.
Журналист: Роберт, в финале появляются пингвины. Зачем?
Роберт Фадер: Мне хотелось закончить не только романтикой, но и лёгкой улыбкой. После всей драматичности романа читателю нужен маленький знак: да, город спасён, любовь признана, но Санкт-Петербург всё равно остаётся загадочным.
Пингвины — это абсурдное, милое, почти детское чудо. Они появляются и как будто говорят: «Вы правда думали, что теперь всё будет совсем нормально?» Нет. В таком городе нормальность невозможна. И это прекрасно.
Журналист: Роберт, ваша история всё-таки больше о Петербурге или о Наталье?
Роберт Фадер: О Наталье в Петербурге. Это точнее. Город раскрывает её, а она раскрывает город. Без Петербурга Наталья не прошла бы этот путь. Без Натальи Петербург в романе не стал бы таким тёплым.
Для меня они связаны. Она не просто спасает город. Она учится слышать его. И одновременно учится слышать себя.
Журналист: Роберт, что хотел сказать автор?
Роберт Фадер: Что любовь не надо торопить и нельзя подменять красивыми словами. Она становится настоящей тогда, когда человек перестаёт играть роль и говорит правду.
