Она сделала ещё один глоток горячего кофе, плотнее закуталась в мягкий клетчатый плед и глубоко вздохнула. Все фибры ее души — или из чего там состоит душа? — расправились и вдыхали свежий воздух с ноткой скорого тепла и черемухи. Было время, когда черемуховая мука стала трендом, редкое кафе не предлагало черемуховые десерты. Но скажи это здесь, в Болтужеве, покрутят пальцем у виска. Пекли, а куда ж деваться… в голодные годы. А у вас… тренд? Ну-ну!
Это неописуемое чувство, когда впереди лето, уже зацвели сады и недавние обещания весны сбылись. В Москве такого ощущения не возникало, а в Болтужеве оказалось, что даже в свои… не нет будем их называть… года Таисия Грайлих сохранила способность радоваться лету.
Сэр Уильям, обычно степенный кот, не позволяющий даже намека на фамильярность, улыбался в усы, наслаждаясь свободой и солнышком после заключения в московской квартире. Он бы никуда отсюда и не уезжал, но как оставить хозяйку, кто будет за ней присматривать? В данный момент он внимательно рассматривал жука, ковыляющего по крыльцу, и Таисия вздохнула с облегчением, когда жук благополучно скатился с крыльца.
Все закончилось, ушла зима с ее призраками и печальными воспоминаниями, а значит впереди ждет только приятное.
Вчера подруга Серафима притащила кустики лаванды и посадила у нее в саду. Лавандовый цвет всегда лишал Таисию силы воли и заставлял безудержно скупать всевозможные вещи этого цвета, совершенно ей не подходящего. Может, теперь ей будет достаточно лаванды в саду?
— Лаванда на языке цветов означает преданность, душевное равновесие и спокойствие,- изрекла Серафима, — Ее дарят друзьям и близким в трудные времена и она защищает от злых духов. Даже на Востоке ее используют в особых случаях, чтобы выразить уважение и преданность.
-Хм… мило.
— Теперь ты не будешь скупать лавандовые шарфики в промышленных масштабах.
— Почему?- подняла брови Грайлих.
— Потому что тебя тянуло к тому, чего не хватало в твоей жизни. Ныне с этим все в порядке. Где у тебя лейка?
— Что у меня? Откуда у меня лейка?
— Я принесла в прошлый раз.
Но Таисию лейка не занимала. Она мысленно расставляла под яблоней столик и стулья с фиолетовой… нет, сиреневой, непременно сиреневой скатертью. Ох, как они будут пить там чай с подругами жаркими летними вечерами! И просекко, конечно.
Болтужев изменил недавно светскую даму, полагавшую, что райцентр это преддверие ада, и немудрено — городок необыкновенный! Три монастыря, множество храмов, две горы, одна из которых Пужалова, а другая- лысая, густые леса, узкая быстрая Клязьма, колокольный звон над крышами, да деревянный модерн, такой, что дух захватывает.
Такие, казалось бы, банальности: пение птиц по утра, размеренность жизни, простые радости, но именно из них, оказывается, и состоит счастье!
А ещё из загадок, которые не дают покоя, требуют разгадки. Таисия бросила взгляд на сумку, где лежала фотография старой картины. Пока неизвестно, куда заведёт новое расследование. Но что-то подсказывало: в Болтужеве она снова не просто так.
Не зря эта история началась так, как и должны начинаться таинственные истории: с приглушенного света, тихих голосов, еле слышной музыки…