— И как мама умудрилась стать тут отличницей? — вспомнила я портрет выпускников двадцати трехлетней давности. — Она была сверхчеловеком, не иначе.
— Хорошо, что еще никто не пронюхал, что твоя мать значилась здесь местной «элиткой».
— О да, — я закатила глаза. — Только этого мне не хватало для полного счастья. Представляю, сколько яда на меня бы вылили, если бы узнали, как далеко пало яблочко от той самой яблони.
Мы так увлеклись обсуждением планов на год и сплетнями, что совершенно потеряли из виду Беатрис и ее «объект интереса».
— Слушай, а как, говоришь, зовут этого препода? — я крутила головой, пытаясь выцепить бордовую рубашку в толпе. Пялиться на красавчиков закон не запрещал, и я собиралась пользоваться этим правом весь семестр.
— Без понятия, — пожала плечами Гвен. — Но шепчутся, что он настолько гениальный, что университет запряг его преподавать прямо во время магистратуры.
— Заучка, значит? — я разочарованно прищурилась. — Лекции наверняка будут тоской смертной… Эх.
— Магистр Кассиан, — раздалось прямо у нас за спинами. Мы обе подскочили и резко обернулись. — И я не читаю лекции, мисс. Веду только практику. Еще вопросы?
Мы застыли, как два парализованных кролика. Энергетика у него была удушающая — тяжелая, мрачная, в цвет его волос. От его взгляда хотелось вжаться в стену, а тело словно тянуло к земле. Попасть в немилость к такому в первую неделю учебного года — это надо было умудриться.
— В таком случае, — строго обратился он к Гвен, — напоминаю, что бегать по коридорам Университета запрещено. Это травмоопасно. А вы, — теперь его взгляд жег мое плечо, — позаботьтесь о чистоте формы. Грязная одежда — признак неуважения к предмету. Повторится — в аудиторию не зайдете.
Зараза! Видимо, где-то успела прислониться к пыльной стене. Я нервно принялась отряхиваться, а когда подняла голову — магистра уже и след простыл. Красавчик, но редкостный гад! Придираться к пятнышку? Возмутительно! Что же тогда будет на самой практике?
— Аж зубы сводит, — заныла Гвен, помогая мне с одеждой.
— Он правда сказал, что вышвырнет меня из-за пятна? — я все еще пыталась прийти в себя. — Мне же не послышалось?
Лично я отчисляться не планировала. Дудки! По-крайней мере, не из-за одежды.
Во-первых, мне нравилось волшебство. Да, я катастрофа. Да, за два года я не сотворила ничего, кроме магических помех. Но Барьер не впустил бы пустышку! А мне нравилось чувство причастности к чему-то великому, нравилось зарываться в библиотечные архивы и читать о дивных чудесах, которые когда-нибудь (я все еще надеялась) станут и моей реальностью.
Во-вторых, учеба здесь была ниточкой, связывающей меня с мамой. Пять лет назад ее забрала болезнь, а отец… ну, отец просто перевернул страницу: женился и укатил в другую страну, оставив меня на попечении бабули. Потрясающий сюжет. Прямо сказка про Золушку, только Золушка из меня получилась какая-то бракованная и злая.
Ну и в-третьих — принцип! Все ждут моего провала? Фигушки вам! Я буду практиковаться, даже если от моей магии у всех окружающих массово полопаются нервные клетки.