*3.2* Тина и Фамильяр
Я лихорадочно пересчитала монеты, рассыпавшиеся на коленях. Пальцы не слушались, путая медяки с серебром.
— Шестьдесят! — выкрикнула я.
Серый ком в клетке едва заметно шевельнулся, ощущая, как решается его судьба.
— Семьдесят, — играл со мной Маркус, как кот с полудохлой мышью.
Остальные студенты затихли, не рискуя ввязываться в нашу войну. Никто не хотел платить такие деньги за «кота в мешке».
— Восемьдесят!
Мой взгляд был прикован к Маркусу, который важно вертел пальцами серьгу в ухе и вздыхал, поглядывая на Беатрис. Но я все равно сгребла монеты в кучу и прикрыла их краем кофты, пытаясь спрятать свой позорный лимит с учетом денег Гвен. Хотя и знала, что бессмысленно. Сколько бы я ни выставила, он перебьет сумму просто ради забавы. Судьба животного его не заботила: бесполезный — сдохнет в клетке, полезный — станет поводом для их с Беатрис совместной учебы на фамильярском вне зависимости от года обучения. Маркус играл не за жизнь зверя, он играл против меня, и правила в этой игре устанавливал его кошелек.
— Сто, — бросил он, подаваясь вперед и нагло подмигивая мне.
Внутри все похолодело. Девяносто пять — все, что у меня было. Мой мир рушился из-за чьей-то скуки. Перевела взгляд на Беатрис. И чьей-то вредности.
— Сто — раз! — начал аукционист, и его голос ударил мне по нервам.
Я выглядела максимально жалкой, копаясь в сумке, словно в этом была хоть какая-то надежда.
— Сто — два!
— Маркус, любовь моя, сколько лет, сколько зим! — этот вопль за моей спиной заставил вздрогнуть весь амфитеатр.
Я обернулась. Гвен навалилась на Маркуса со спины всем телом, обхватив за шею.
— Больше не могу молчать! Вижу тебя — и просто плыву от восторга. Давай встречаться? — она лапала пальцами его лицо, сминала безупречную рубашку и дезориентировала своей внезапной страстью. — Люблю тебя еще с горшка! Маме уже все разболтала, мы ждем тебя на пироги, жених мой ненаглядный! Она всегда говорила, что мы вместе будем. Как в воду глядела!
Пока Маркус, онемевший от такой «атаки нежности», барахтался в захвате Гвен, я поняла — это мой единственный шанс.
— Сто пятьдесят! — выкрикнула я в ту самую секунду, когда аукционист занес молоток.
Я косилась то на барахтающегося Маркуса, то на сияющую Гвен, судорожно сжимая в ладони бабушкино кольцо.
— Сто пятьдесят — раз! — пробасил аукционист.
— Да отвали ты, ненормальная!
Маркус попытался оттолкнуть Гвен, но та повисла на нем, как обезьянка. Ей было абсолютно плевать на репутацию и последствия, которые точно прилетят. Беатрис рядом застыла в немом шоке, прикрыв рот ладонями и переводя взгляд с друга на эту сумасшедшую.
— Сто пятьдесят — два! — прогремел голос аукциониста. Второй сигнал.
Нога отбивала ритм сальны от нервов. Ну давай, шустрее. Я сжала между ладоней обсидиановое кольцо. Бабушка всучила мне его перед самым отъездом в Университет, таинственно шепнув, что это не просто побрякушка, а реликвия нашего рода. Какого еще рода? У бабули в последние годы память была как решето, да и с логикой дела обстояли туго — мы едва сводили концы с концами. Но кольцо выглядело внушительно и точно стоило приличных денег. Намного больше, чем я только что накинула сверху за этого несчастного фамильяра.