Ячер снова посмотрел на Уну и сказал:
— Их шестеро. Троих будем лечить обычной целительской магией, а из остальных сольём в накопители всё до последней капли так, будто они полуденники, и накачаем магией жизни. Сравним результаты. Магия жизни действует как-то странно, я пока не понял корреляции. За работу, Уна. Я пока принесу свои записи.
Он развернулся на пятках и стремительным шагом направился в кабинет. К счастью, до стола, на котором он хранил результаты экспериментов, Уна добраться пока не успела, поэтому он довольно быстро нашёл требуемое.
Кевред… кевред… кевред…
Он тестировал его окись в качестве ингибитора яда, но ничего толкового не вышло. Вернее, не так. Яд прореагировал с окисью, выпав в ещё более смертоносный и токсичный осадок, чем два эти вещества по отдельности. Но если есть заклинание, способное собрать эти частички воедино…
— В паховой вене, — сказала Уна, словно прочитав его мысли. — Заклинание позволяет собирать металлические бляшки в крупных сосудах, а потом удалять их хирургически. Судя по описанию в том справочнике, получались такие шипастые, колючие шарики из частичек металла.
— Езжай к себе домой и привези схему заклинания. Чем дракон не шутит, может, оно сработает. Я даже не слышал о подобном заклинании…
— Это семейный секрет, — сказала Уна.
— Возможно, дело ещё и в том, что в Аламанию технология производства кевреда пришла позже, когда оно уже не было столь опасным. Хотя сейчас это неважно. Плёз тебя отвезёт. Возьмите служебный мобиль.
Он принялся искать ключи. Где же они? В кармане? В ящике стола? В сейфе?..
Уна наблюдала за ним со всё возрастающим нетерпением, наконец не выдержала и сама подошла к окну, схватила ключи с подоконника, помахала связкой в воздухе и спросила:
— Эти?
— Да. Поторопитесь!
Когда она исчезла за дверью, он вернулся в операционную. Жар пациента сбили, он дышал ровнее, но последствия обезвоживания всё ещё давали о себе знать. Ячер сделал пометки в медкартах, поделив больных на три условные пары, прекрасно понимая, что в результате их эксперимента кто-то не выживет.
К счастью, пациенты были в отключке и не могли возражать.
— Хейлар, ты с ума сошёл? — накинулась на него Роуза, когда они столкнулись у входа в одну из операционных. — Нужно действовать по протоколам: вырезать всё, что ещё можно успеть вырезать, и удалять волоски в остальных местах. Может, кто-то и выкарабкается…
Он посмотрел на лежащего на каменном столе пациента, чьи серые губы приоткрылись, обнажив почерневшие дёсны.
— В данном случае пациент шансов на выздоровление не имеет, ты знаешь это сама. Мы опробуем на нём экспериментальную технику лечения, которая, возможно, убьёт его даже быстрее, чем яд. Но если нам очень повезёт, мы выясним нечто такое, что поможет нам спасти других.
— Тебе просто нравится эта Боллар, и поэтому ты её слушаешь! — обвиняющим тоном прошипела Роуза.
— Мне действительно нравится эта Боллар, но совсем не в том смысле, который в это вкладываешь ты, — хмыкнул Ячер. — Попробуй связаться с кем-то из родственников пострадавших, и если они успеют приехать в течение пары часов, то смогут попрощаться.