Прибытько отступил и прекратил спор. Такую убыль он, разумеется, не планировал, наоборот в планах было значительное расширение партизанского движения, и с прокормлением такой прорвы народу были действительно проблемы. Даже сейчас приходилось поджиматься, а что будет зимой?
Наш комиссар конечно бомбардировал Москву бесконечными просьбами прислать нам продовольствие, но у Ставки верховного главнокомандования не было излишка ни в продуктах, ни в средствах доставки, а желающих покушать в стране было больше чем имелось чего полопать.
Я по этому поводу переживал меньше. Как я помнил из истории партизанского движения, немцы, сильно получив по щам под Москвой, лишившись возможности закончить свой блицкриг, всерьёз займутся партизанским движением зимой 41− 42 года и уничтожат большинство партизан Белоруссии. Сейчас конечно уже идёт альтернативная реальность, но вряд ли что-то сильно изменится в этом плане, разве что в еще худшую сторону, учитывая очень большую активность партизан.
Это сейчас мы можем достаточно комфортно сидеть в глубине лесов и болот, обложившись минами и питаясь грибами- ягодами и рыбой с дичью. Зимой подобная халява закончится. Нам придётся вылезать не только для ударов по немецким коммуникациям, но и чтобы добыть себе пропитание. Немцы, понимая наши проблемы, будут делать ловушки возле складов с продовольствием, и тут, как не горько и цинично это звучит, мы или добудем продовольствие или потратим излишнее количество едоков в бою.
На Москву в этом смысле надежды будет мало, потому что фронт несмотря на все усилия Красной армии и партизан, по прежнему катился на Восток, пусть и не так быстро как в эталонной истории, и гонять к нам самолёты с ресурсами для Центра становилось все сложнее. Да и нужны были эти самолёты и ресурсы много где, а их не хватало, самолётов и ресурсов. Фронт постоянно рвался то здесь, то там, очень многие запасы продовольствия не успевали эвакуировать, и они доставались фрицам в целости и сохранности. В общем не были белорусские партизаны приоритетом для советского командования, было и так много проблем более серьёзных и животрепещущих.
Хоть мне и было любопытно понаблюдать как выплавляют тол из немецких авиабомб, но смотреть на эту операцию меня не взяли, мол, опасно, да я и сам не сильно стремился тратить с дуру совершенно не лишнюю жизнь. Знаю что сапёры прихватили с собой нескольких учеников, и им повезло получить нужное количество взрывчатки, не заплатив за это своими жизнями.
Взрывчатку запаковывали в небольшие мешочки, которые подпольщики потом спрячут в большие мешки муки, купленные у крестьян и таким образом провезут через досмотр в Минск.
Я пошёл проконтролировать выкопку резервной базы, которую мы как раз готовили на зимний период, подальше в лес и поглубже в землю.
Здесь мы строились основательно, фактически выкапывая себе блиндажи командного уровня.
Единственное что у нас, конечно, была проблема с приобретением бетона высокой степени прочности, поэтому приходилось нашим народным умельцам изгаляться. Разве что сроки у нас не горели, поэтому товарищи из хозвзвода делали все на совесть, не торопясь добротно, так чтобы зимой ни одна капля тепла из будущих партизанских жилищ не уходила зря.
