Разумеется, горе-партизаны попали в немецкую засаду. Из двух сотен бойцов обратно вернулись меньше семидесяти, да и те главным образом раненые, разной степени покоцанности. Многие из них на многие месяцы вперед не солдаты, а больные иждивенцы. Хуже всего, что эти чудо-командиры, положив бестолку своих товарищей, сами не получили ни царапинки.
На собрании они с напором и уверенностью в голосе просили помощи, пополнения, людей, а мне до скрежета в зубах хотелось выдать им пулю в лоб, или хотя бы заехать хорошенько по морде, а потом ногами по ребрам, так чтобы захрустели.
К сожалению, не всем дано партизанить и командовать людьми в бою, тем более если бой не честный, а партизанский из засады из-за угла. Этим троим было явно не дано, не смотря на то что войну они встретили в командирских званиях, а Цветов даже успел повоевать в финскую компанию. Хотя может быть он всего лишь в третьей линии из бинокля видел финские елки, и уже поэтому понюхавший пороху ветеран?
Вроде бы не должны были эти командиры так сильно тупить, все-таки не первый день войны, а вот ведь случилась трагедия.
Первым выступил с суровым видом Ветрук как представитель Ставки. Он сильно покритиковал этих командиров, понёсших потери, особенно за отсутствие разведки и грамотных путей отхода боевых групп, затем предложил высказаться другим партизанским командирам, начиная с меня.
— Вы, товарищ Ветрук, представляете верховное командование в наших лесах, вам и карты в руки. Как вы решите, так и будем воевать. — ответил я нейтрально. — Но своих бойцов я этим командирам не отдам. У самого людей не сильно много, да и потери у нас самих тоже большие. Все-таки не в тире воюем.
Иванов и Рыков после моего выступления тоже отказались делиться людьми. Хотя до этого слегка сомневались. Все-таки партизанское братство, взаимовыручка и прочая фигня.
Капитан скривился. Он-то хотел прикрыть своё решение о расформировании отрядов, командиры которых проштрафились, моим авторитетом, но мне то это зачем? Кого-то из этих кренделей могли передать с остатками людей под мое командование, а что Суслов, что Цветов, оба крайне самолюбивые субъекты. Командовать такими товарищами и так не мед с пряниками кушать, а уж если они посчитают тебя причиной своего низложения…Только Иванченко имеет нормальный характер, правда звёзд с неба откровенно не хватает, зато хоть понимает свои ограничения.
А Ветрук здесь товарища Сталина и Берию представляет. Любой наезд на него это фактически плевок в лицо вождя народов и его ближайшего помощника с возможной очень жесткой отдачей.
Это можно фантазировать, что здесь в белорусских лесах мы от Москвы не зависим, находимся на самообеспечении и фактически удельные князья. А на самом деле, хоть раз в неделю к нам да прорываются транспортники и сбрасывают ящики с патронами, минами и тушенкой. Сейчас мы на подножном корме, грибы, ягоды, рыбалка-охота, и пока тушенка идет в запасы, а вот зимой без нее никак.
— Я связался с Москвой, и там было принято решение расформировать отряды Суслова, Иванченко и Цветова. Остатки бойцов передать соответственно под командование товарищей Пухова, Рыкова и Иванова.
