Мосты конечно тоже посмотри по возможности. Но без особого энтузиазма. Если риски будут слишком большие, то просто рвёте железку в нескольких местах, а потом стараетесь уничтожить железнодорожников, которые будут восстанавливать пути. Но главное, Вахромеев, не геройствовать, людей беречь, не погибать. Задача стоит положить всех фрицев, а самому с бойцами вернуться назад живыми и здоровыми. Приказ ясен?
— Так точно, товарищ майор. — Вахромеев козырнул с довольным видом. После освобождения из плена сержант рвался в бой. Иногда даже сильнее чем это было нужно для дела.
— Есть ещё одна новость, товарищ Вахромеев, на этот раз хорошая: за предыдущий успешный рейд с подрывом состава и освобождением товарищей из плена Ставка решила присвоить тебе очередное звание старший сержант и наградить орденом боевого красного знамени. Кроме того прислали ещё десяток медалей для награждения наиболее отличившихся бойцов твоего отряда. Попроси их собраться на площадке возле столовой. Устроим торжественную церемонию.
— Первая новость тоже хорошая, товарищ майор, — зло усмехнулся Вахромеев. — Я и мои бойцы готовы бить врага везде где мы его встретим. Готовы недоедать и недосыпать, но отомстить за горячее гостеприимство в плену, но главное за наших товарищей, которые сами уже не смогут расплатиться с фрицами.
— Я у Прибытько пару бутылок коньяка выпрошу чтобы отметить звание, награды и помянуть погибших. — предложил я.
Глаза Вахромеева, казалось навсегда застывшие в ледяной ярости и ненависти к врагу, немного смягчились:
— Это хорошее предложение, товарищ майор. Помянуть товарищей нужно. Мы, конечно, атеисты, но говорят, в Индии тамошние товарищи, угнетаемые британскими буржуями, верят в переселение душ. Если это так, то надеюсь, что у всех наших красноармейцев, замученных в плену, будет хорошее посмертие и хорошая новая жизнь во искупление лютой смерти.
— Хороший тост, повтори его пожалуйста когда обмоем награды, — попросил я. — Сам о подобном часто думаю.
Когда Вахромеев отошёл собирать своих бойцов на процедуру награждения, я обратился ко скромно стоящему в сторонке Васе Алексееву:
— Тебе, дружище, тоже есть задание. Руководство в Москве настолько обеспокоено движением фрицев по железной дороге, что передало секретный приказ уничтожать всех железнодорожников, которые сотрудничают с немцами: машинистов, кочегаров, путевых обходчиков. При чём акцентирую внимание на слове: уничтожать. Никаких ранений, никакого гуманизма. Здесь в Беларуси не должно остаться живых железнодорожников, работающих на фрицев.
— Негуманно, товарищ командир, — Вася расстроено покачал головой. — Многих же фрицы заставляют под угрозой расстрела работать. Многие семейные, сами не успели эвакуироваться на восток и семьи не вывезли.
— Мне самому этот приказ жутко не нравится, — я сердито скривился. — Но фрицы прут к Москве и Киеву. Нужно их остановить любой ценой.
— Есть остановить любой ценой. — Алексеев козырнул. Однако по лицу снайпера было видно, что ему категорически не нравится приказ убивать гражданских. Тем более тех кого вероятно заставили сотрудничать с немцами.
