Я выругался. Мог ведь перед тем как попробовать убегать, расстрелять в сторону фрицев ещё и автоматные патроны.
Ну да ладно. В принципе и так неплохо получилось. Эшелон тут застрял на продолжительное время. Плюс фрицев мы наверное где-то под сотню вывели из строя или вообще положили в конец.
И сами обошлись почти без потерь, хотя чушь порю: пулемётчик Соловьёв и ещё трое партизан это большие потери. Хорошие были ребята. Земля пухом и царствие небесное.
Я возродился так чтобы догнать группу Вахромеева в трёх километрах от железки.
Если кто из бойцов и удивился моему чудесному возвращению, то не Вахромеев точно. Он верил в мою удачу.
— Спасибо товарищ командир что хорошо нас прикрыли. — поблагодарил он. — жаль что пулемёт не смогли забрать.
Куда дальше двигаться?
— Идём западнее на два десятка километров и подрываем железку у немцев там. — ответил я. — сейчас под Ленинградом очень тяжело. Если не сможем подорвать немецкие коммуникации здесь, то фрицы возьмут город в блокаду. Там пара миллионов горожан окажется в состоянии жуткого голода. Женщины, старики, дети, те кто не может работать на заводе или воевать, будут получать пайку, который не хватит чтобы выжить. Сотни тысяч умрут с голоду.
— Ладно, командир, — сказал Вахромеев, — не нужно нам зажигательных речей, мы все не на митинге. Будем бить врага пока живы, пока война не кончится нашей победой. У нас слишком большой счет к немцам чтобы закрыть его просто так.
Мы шли до ночи, потом почти всю ночь, стараясь уйти подальше от места диверсии, найти место где можно будет отдохнуть, пересидеть перед новой вылазкой.
По запросу Голос сообщил, что из двух десятков наших групп, примерно половина попали по пути на немецкие заставы и патрули и в значительной степени потеряла боеспособность, некоторые были вообще уничтожены до единого человека. Другая половина смогла выйти на цели и совершить успешные подрывы немецких коммуникаций, после чего более-менее успешно отступить и затаиться для выбора новой цели.
На сегодняшний день снабжение группы армий «Север» было практически полностью приостановлено.
Немцы подняли по тревоге все имевшиеся в Прибалтике силы, СС, охранные войска Вермахта, жандармерию, отправили прочёсывать территорию всех кого только смогли оторвать от охраны стратегических объектов.
Наличие сразу больше десятка действующих групп давало нам дополнительную фору: когда немцы находили и уничтожали очередную группу партизан, нашедшие заявляли об этом громко и торжественно, в надежде на славу и награды, и тем самым тормозили поисковый энтузиазм остальных.
В лесочке мы отдыхали почти день до позднего вечера, доедали остатки пайков и заодно одну из наших лошадок, Зорьку, которой не повезло сломать ногу в ямке на дороге. Жарил шашлык из конины наш красноармеец, казах Ахметов, смелый и одновременно очень осторожный партизан. Тот кто и пулям не кланяется, но и сам под них не торопится.
К вечеру мы вышли на железную дорогу, заложили заряд и стали ждать жирную добычу, но дождались только к утру две дрезины. Одна с ремонтниками, другая с пулемётом и отделением жандармерии. По крайней мере так показалось мне в бинокль. У эсэсовцев и охранных войск нашивки на форме другие.
