Задача ясна, товарищ майор, будем с ними работать. Очень аккуратно, осторожно, деликатно, чтобы не провалиться, не засветиться перед гестапо. На самом деле, должен признаться мы уже понемногу налаживаем контакты с окруженцами, просто пока никто вербовать их в ваши отряды задачу не ставил. Сейчас вы поставили — будем работать, искать людей кто готов продолжить борьбу.
Встретились мы как и в прошлые разы в пустой избе эвакуировавшегося ответственного товарища.
Изба пустая, а самовар горячий, на столе большой каравай свежего хлеба, большой шмат сала, круг кровяной невероятно вкусно пахнущей колбасы. Мы втроём все это богатство слопали до крошки и даже пальцы не постеснялись облизать до чего было вкусно.
Выйдя из избы мы наткнулись на бородатого сухого старичка -соседа, явно ожидавшего нас, и поблагодарили за угощение.
Тот слегка наклонился, хлопнул себя по новым солдатским сапогам на ногах и сказал с улыбкой:
— Это мы вас, товарищ командир, должны благодарить за хорошее отношение и понимание наших крестьянских нужд.
— Ну так мы вам, а вы нам, иначе как? — искренне удивился я.
Крестьянин не весело усмехнулся:
— Это у вас голова на плечах, товарищ командир, чтобы думать. А у некоторых только чтобы кушать и орать. Советская власть она хоть и народная и добра желает, но там наверху в основном интелехенты и рабочие. А они слабо понимают что булки не сеют летом, а кур не доят днём. Да что там говорить, в соседнем районе несколько партизанских отрядов устроили тамошним крестьянам жёсткую продразвёрстку, как в двадцатых годах.
Я хлопнул себя ладонью по лицу и снова повторил бессмертный дипломатический оборот русского министра иностранных дел, потом творчески его развил и углубил. Крестьянин с минуту меня слушал и восхищённо внимал вместе с подпольщиком Жаном. В выражениях я не стеснялся.
Комиссар смотрел не одобрительно. Он считал что ругань наносит ущерб командирскому авторитету.
— И чем дело закончилось? — спросил я, устав ругаться.
— Понятно чем. Какие-то сволочи сдали их базы, и немецкие егеря разгромили эти партизанские отряды. Вечная память этим борцам за советскую власть,- сказал крестьянин с не очень искренними нотками в голосе.
Комиссар взирал на него суровым взглядом, но дедок смотрел в ответ ласково и невинно. Судя по возрасту он мог ещё вполне участвовать и в погромах барских усадеб, и в гражданскую войну покуролесить, и побегать в кулацких бандах, убивавших излишне резвых комиссаров и громивших отряды продразвёстки.
— А что вы хотите, товарищ комиссар? Эти липовые партизаны, а по- настоящему бандиты, стали грабить крестьян, а те должны были подыхать с голоду, снабжать бандитов продуктами, давать им своих жен и дочерей на потеху, но не выдавать их фрицам? С какого перепуга? Если бы те лихие хлопцы хоть с немцами воевали, можно было бы потерпеть, так ведь нет, они же своих советских граждан начали грабить.
Пылаев мгновенно потух:
— Вы правы, бандитов не жалко, туда им и дорога. Только дискредитируют настоящих партизан.
Глава 15
25 октября 1941 г. 19.00
