Москва, обеспокоенная обстановкой под Ленинградом, попросила нас устроить несколько диверсий на путях снабжения группы армий Север, чтобы хоть так притормозить наступление фон Лееба.
Для большинства из нас это был путь в один конец. Если раньше нам удавалось устраивать устравить ловкие дерзкие налёты почти всегда безнаказанно, то только потому что тыловые части, военная полиция, егеря, охранные войска не успели как следует воцариться и укрепиться на захваченных территориях.
Однако сейчас здесь воцарился немецкий орднунг, и наши операции стали многократно опаснее.
Совет партизанских командиров стал готовить общий рейд, заодно запустили дезинформацию, что мы идём в тыл к наступающим на Киев немецким войскам, чтобы ударить по их штабам согласно заветам великого кормчего.
Бредовая идея, но ничем не хуже чем удар по коммуникациям группы армий север. Такая же безумно опасная и самоубийственная.
Совещание партизанских командиров прошло довольно тяжело в непрекращающихся спорах и ругани.
Большинство командиров было против рейда в ближайшее время, считая его слишком рискованным и плохо подготовленным. Из-за блокады партизаны испытывали острую нужду в продовольствии, оружии, боеприпасах и во взрывчатке. Идти в таком состоянии в долгий рейд — верный способ положить опытных бойцов без особых результатов.
Однако, представитель Ставки капитан Ветрук настаивал на необходимости рейда, взывая к нашей совести, к чувству товарищества, напоминал про то что десятки тысяч красноармейцев погибают на поле боя, пока мы тут пузо на трофейной тушёнке наращиваем.
— Товарищ капитан, — попросил я, морщась, — давайте без подобных намёков. Вы тут тоже не каждый день прямо с утра подвиги совершаете.
Вы передали нам приказ Ставки нарушить коммуникации группы армий Север. Наши товарищи справедливо замечают, что для исполнения этой задачи нам нужны ресурсы: взрывчатка, патроны, продовольствие. Мы в любом случае постараемся выполнить приказ командования, или умрем, но прошу настоятельно попросить Ставку прислать нам всё что для этого требуется. Вряд ли Москву устроит наша глупая бесполезная гибель в Прибалтике.
Ветрук недовольно поморщился и пообещал выбить из командования максимум продовольствия и боеприпасов.
Он постоянно жил среди нас, перемещаясь из отряда в отряд, чтобы отслеживать своими глазами обстановку, и был в курсе что я не перегибаю палку.
Наши первоначальные запасы, сделанные в период хаоса в тылу у немцев стремительно заканчивались, как впрочем и хаос у фрицев.
Мы очень часто несли потери как в живой силе, так и в материальном плане. Во многих отрядах уже едва ли не три четверти от общей численности было сугубо гражданского населения, убежавшего по разным причинам от гитлеровцев и задействованного на хозяйственных работах, и только четверть бойцов.
Ситуация была бы гораздо хуже если бы фрицы периодически не гнали наших пленных на минные поля в партизанских лесах. Та часть из них, которой везло прорываться через лежащую на земле смерть, являлась едва ли не единственным нашим пополнением живой силы.
