То что я увидел, мне очень сильно понравилось, но иного трудно было ожидать, так как строительство возглавлял и контролировал мой зам Прибытько, старательный и надежный. Мимо его хозяйственного взора и мышь не проскочит.
В землянках были предусмотрены специальные дымоотводы, чтобы костер в зимних условиях не палил наше местоположение перед немцами, и сами строительные работы производились максимально аккуратно, чтобы немецкие самолёты, периодически облетавшие наши леса, ничего не обнаружили. Ложные, заметные сверху, точки деятельности мы располагали в других местах, там где было влажно и болотисто, но не было торфа. Периодически немцы кидали нам бомбы зажигалки, попадая в воду, они быстро тонули и гасли.
Я решил в рейд сходить с группой Вахромеева, когда она закончит отдыхать после предыдущей вылазки и с собой прихватить снайпера Васю Алексеева, недавно вернувшегося на базу.
Пристрелив семерых машинистов, якут добился того что немцы стали приваривать на боковые окна паровозов стальные экраны, так чтобы и вентиляция оставалась и паровозная бригада оказывалась недоступна для обстрелов снайперов.
Вася, увидев подобное усовершенствование на третьем подряд паровозе, решил вернуться назад в отряд. Убивать пару-тройку охранников на составах было справедливо сочтено им как напрасная трата своего драгоценного времени.
Мы решили попробовать подорвать большой железнодорожный мост, чтобы довольно сильно поломать фрицам их логистику. Правда он должен быть довольно хорошо защищён, поэтому в качестве запасного варианта мы рассматривали вариант подрыва железки в нескольких местах и уничтожение ремонтных бригад (или как вариант взять их с собой в партизаны). В общем план был нанести противнику серьёзный урон и вернуться на базу по возможности без потерь.
Вышли мы засветло, после завтрака с кофе и бутербродами с колбасой.
Поликарпенко, надо отдать ему должное, никогда для боевых групп, уходящих в рейд, продуктами не жалился. Понимал что у них ускоренный расход калорий, и если им не питаться по усиленной норме, то в самый критический момент рука может дрогнуть, подвести, и вся операция, жизни десятков человек может пойти коту под хвост только потому что у кого-то жаба задавила выделить бойцам кусок хлеба или сала.
Перед самым выходом оказалось, что нас не только Поликарпенко хотел порадовать. Роза Марковна, наша повариха, принесла большую кастрюлю борща, со сметаной, лучком, сальцом, свежим ржаным хлебом.
Бойцы очень сильно обрадовались подгону и стали шутить о том что очень хорошо ходить на боевые операции с командиром. И кормят как в роскошном ресторане, и вооружают как в элитных частях Красной армии.
— Разговорчики, — рыкнул Вахромеев, — оружием нас всегда снабжают хорошо, а что касается жратвы, то всегда едим досыта, за такую еду наши товарищи в плену всех вертухаев голыми руками разорвали бы. Хотя борща такого я лишь до начала войны ел, да и то давно. Роза Марковна, если вы такие борщи каждый день готовите, то я на вас женюсь, ей-богу.
Повариха польщенно зарделась:
