Или посмотреть наш командный состав на профпригодность? Кто там у нас организовал «неудачи советской армии под Харьковом», провальную попытку прорыва блокады Ленинграда?
Голос, прежде чем ответить, размышлял довольно долго:
— Если предложение проредить гениальных немецких генералов это хорошая идея, которую стоит всерьёз обдумать, то с советскими генералами высокого ранга вопрос очень неоднозначный. Все-таки их неплохо охраняют, вам при их устранении придётся убивать своих, да и есть очень большой риск засветиться во время операций и сильно испортить отношения с советским руководством.
Хочу напомнить, что именно благодаря этим хорошим отношениям вам удалось немного ослабить разрушительное действие блокады Ленинграда и киевского котла.
Плохая идея менять жизнь дурака на возможность благотворно влиять, пусть и в ограниченном масштабе, на советское руководство.
Нет никакой гарантии что новый советский генерал взамен устраненному будет лучше и наделает меньше ошибок.
— Согласен, — ответил я. — Убивать своих даже ради святых целей плохая идея.
Особенно если это простые солдаты, которые охраняют высокопоставленного мудака по приказу и из чувства долга.
Я увидел издали красноармейца Ковальчука, который топал со старой базы на новую, весь увешанный трофеями по самые брови.
Пыхтел, потел, но не бросал тяжесть.
При чём какое забрать имущество выбирал он грамотно: только патроны и гранаты, так как трофейного оружия у нас был даже избыток, а вот с боеприпасами дело обстояло как раз строго наоборот.
Слишком быстро тратили в бою.
— Ковальчук, — позвал я его тихо, когда он поравнялся со мной, — Да не ори ты на весь лес, а то всех фрицев сейчас сюда соберёшь.
Партизан с выпученными от ужаса глазами обоими ладонями зажал свой рот и задушил испуганный крик в своём горле.
— Ты чего так испугался? Я вроде бы не такой страшный чтобы взрослого мужика пугать.
— Товарищ майор, так ведь вы… так ведь вас… там… — начал заикаться Ковальчук.
— Отставить заикаться, Ковальчук, про то что видел приказ: забыть и не болтать. Это совершенно секретная информация.
— Есть, забыть и не болтать. — ответил тот, начиная приходить в себя.
— Кстати, молодец, что не забыл патроны и гранаты забрать. — похвалил я красноармейца. Не всё же его ругать. Надо и хвалить подчинённых, особенно, когда есть за что.
— Так товарищ Приходько нам каждый божий день на построении в головы вбивает какие трофеи нужнее всего: боеприпасы и жратва. Кстати, эти егеря почему-то совсем пустые на еду были, товарищ майор. Даже странно. Хотя я мешки у всех вроде проверил. И нескольких для гарантии ножиком горло перерезал, хотя вы это и не одобряете. За это извиняюсь, но не сильно.
— Видимо до сих пор действует приказ ограничивать продовольствие в партизанских зонах. Хотят нас сволочи с голоду уморить. — выругался я. — Что касается добить егерей, то здесь даже я не против. Больно уж лютые они для нас, партизан, враги. Давай мне половину своего груза или даже немного больше. Смотрю ты весь умаялся.
Спорить и строить из себя богатыря Святогора Ковальчук не стал. Наоборот, с большой охотой поделился грузом, потому что пер уже из последних сил.
