Мы нагрузили телеги продуктами из стратегического запаса, под них спрятали оружие и взрывчатку и поздно вечером выехали в путь.
Мы надеялись проскочить егерские патрули, но не повезло…немцам, остановившим нас под утро уже довольно далеко от нашего леса. Пять тыловых немецких крыс решили немного поживиться за счёт беззащитных крестьян на подвластной рейху территории.
— Halt. — крикнул нам пузатый ефрейтор грозя нам винтовкой маузер. — досмотр.
Фрицы полезли к телегам в поисках запрещённых предметов или продуктов.
По команде Вахромеева их убили без единого выстрела, зарезали кинжалами как свиней. Одного, этого самого ефрейтора, взяли в плен для душевного разговора.
Тот, глядя на приставленный к виску ствол, сразу же стал рассказывать всё что знает. К нашему сожалению, знал он немного. В задачу их небольшого отряда входила проверка местных на перевозку запрещённых грузов и поиск разведчиков партизан. Однако, они слишком увлеклись тем, что трясли проезжавших мимо крестьян на продукты и потеряли всякую осторожность рядом с партизанским краем.
За что и поплатились. Лезть к такой большой группе потенциально опасных людей столь малыми силами им, разумеется, не стоило.
Ефрейтор умолял оставить ему жизнь, говоря что он тайный коммунист, что его заставили и что он ненавидит Гитлера:
— Гитлер капут.
— Гитлер капут. — согласился Вахромеев и ударил ефрейтора ножом в горло. — Всем вам капут, фашистские твари. — добавил он спокойно. — Земли вам нашей захотелось, всех ею накормим досыта.
Мы забрали в качестве трофеев их оружие и вещмешки, форму и сапоги, а самих фрицев похоронили в овраге неподалёку от дороги, забросав их тела валежником.
Затем двинулись дальше в путь стараясь передвигаться в темное время суток, а днем находили лесочки или перелески, в которых отсыпались и отдыхали за время ночных рывков. Впереди нас обычно шёл Вася якут, который своим зорким взглядом заранее предупреждал об опасности, и пару раз Голос предлагал воспользоваться правом на ответ, и отводил от нас беды, которые не мог разглядеть даже наш якутский соколиный глаз.
На четвертые сутки мы добрались до цели нашего рейда, железной дороги, по которой фрицы осуществляли подвоз припасов и подкреплений для группы армий Север под Лугу.
Саперы заложили заряд, и мы стали ждать вражеский состав, обустраивали свои позиции, отдыхали, наслаждаясь возможностью какое-то время никуда не двигаться, приканчивали запасы выделенные нам прижимистым Поликарпенко.
Я пил дрянной трофейный кофе и вспоминал как расставался с молодой женой.
Она вела себя удивительно достойно для своего возраста. Не закатывала истерику, не пыталась уговорить отправить в рейд кого-то вместо себя, тем более что и Прибытько и комиссар Пылаев рвались в бой.
Олеся устроила мне ночь любви, полную нежности и страсти, насколько это было возможно в суровом партизанском быте, и попросила возвращаться живым и здоровым. Это или мне так повезло, или женщины в СССР действительно были получше россиянок в части морально-этических норм. Всё-таки красивые ноготочки не самое главное в женщине.
