– Не надо разговаривать со мной в таком тоне, Пётр Аркадьевич! – вспылил Левкович. – Это ваши ошибки, не мои, и только вы несёте ответственность за поднявшийся шухер! Какого дьявола ваши шестёрки убили Леонтьева? И уж тем более какого дьявола после этого вам понадобилось хватать эту журналистку?
– Во-первых, я сам решаю, что мне делать! – агрессивно отрезал Балоцкий. – Во-вторых, эта журналистка – опер конторы, дочь полковника Марченко. Теперь у нас будет козырь, чтобы надавить на контору и закрыть проект с китайцами.
– А если контора найдёт на ваш козырь своего джокера? Посчитали, что будет?
– Нет у них таких джокеров, – буркнул, остывая, Балоцкий. – Мы не в карты играем. Занимайтесь тем, что вам предписано.
На этом разговор закончился, и Левкович позвонил сыну.
– Ничего страшного, папа, – легкомысленно успокоил его Борис. – Приеду, круто поговорю с губернатором, и никто больше не посмеет давить на нас.
– Знаю я твои методы, – буркнул Левкович-старший. – Не раз приходилось отмывать твои разборки. Будь там внимательней и найди журналистку. Хорошо бы тихонько выкрасть её у бандитов Балоцкого, тогда у нас появятся свои козыри.
– Всё будет тип-топ, папа, – рассмеялся Борис.
Сообразив, что если отец узнает о вечеринке сына с «леди Култук», ему будет хуже, чем после крутого опьянения, Борис собрал в номере «совет» в составе командира группы и своего личного телохранителя (с ним поехали шесть бойцов «Ястреба») и составил нечто вроде плана действий на утро: посещение базы ЧОП, офиса администрации посёлка, китайских станций, а также поиск журналиста, с которым он уже встречался и с которым очень хотелось потягаться психически и физически.
Вспомнилось, как журналист вёл себя в кафе. Его нельзя было назвать качком или мощным спортсменом, но тем не менее парень имел внушительные плечи, подтянутую фигуру, двигался с необычайно мягкой пластикой, а в его светло-карих глазах пряталась если и не угроза, то сдержанное предостережение и уверенность, подчёркивающие внутреннюю силу. Борис и сам никого не боялся и действовал так, как считал нужным, поэтому в душе и хотелось поставить потенциального противника на место, отбить у него желание сопротивляться.
Порассуждав таким образом какое-то время, майор отказался от «продолжения банкета» и отправил подчинённых спать. С минуту в голове тлела мыслишка вызвать в номер на «откровенный разговор» девицу-красавицу, однако победило всплывшее в памяти лицо Левковича-старшего. Папаша тоже был не прочь в свои пятьдесят два года получить «порцию любви», но если решал какую-нибудь серьёзную проблему, категорически запрещал себе и подчинённым грезить о женских ласках.
В первом часу ночи он уснул, не подозревая, что объект его тревог находится в той же култукской гостинице, называемой жителями посёлка «гостеприимным домом», только на втором этаже.
Встал Борис не сам: в половине восьмого его разбудил звонок капитана Шпагина. Забыв, что он сам велел командиру группы разбудить его утром, Борис выругался, но досыпать не стал. Лениво размял мышцы, покрутил сухожилия, возвращая телу гибкость, умылся и побрился. В начале девятого он рыпнулся было в столовую гостеприимного дома позавтракать, но оказалось, что она работает с девяти утра, поэтому пришлось ждать сорок минут, пока откроются её двери.