голову от подушки.
Паника зарождается в животе и поднимается к горлу.
Нет. Нет, этого не может быть. Я просто переутомился. Я замерз. Сейчас я встану.
Я должен встать!
— Даже не думайте, Смирнов.
Голос звучит неожиданно. Низкий, бархатный, но с такими стальными нотками, что я невольно
замираю.
Дверь палаты открыта. У изножья моей койки стоит женщина.
Мой затуманенный, бьющийся в истерике мозг фиксирует ее образ урывками.
Белый халат, накинутый поверх темно-вишневой блузки. В руках — планшет с медицинской
картой.
И она… большая. Пышная. Округлые бедра, мягкие линии плеч, полноватые руки.
Темные волосы небрежно заколоты на затылке, несколько прядей выбились и падают на лицо.
На губах — легкая усмешка, в карих глазах — абсолютное спокойствие человека, который держит
ситуацию под контролем.
Для моего воспаленного сознания сейчас, в эту секунду, она олицетворяет всё то, что я
презираю.
Всю жизнь я боролся за идеальную форму. Я истязал себя тренировками, диетами, дисциплиной.
А она… она выглядит так, будто дисциплина для нее заканчивается там, где начинается витрина
кондитерской.
И эта женщина смотрит на меня сверху вниз!
— Очнулись, супермен? — она делает шаг ближе, и я чувствую тонкий аромат хорошего парфюма,
смешанный с запахом больничного антисептика. — Доброе утро. Хотя, глядя на ваши показатели,
оно скорее чудом наступившее.
— Кто… вы? — мой голос звучит жалко. Хриплый, надломленный шепот. Я ненавижу себя за этот
звук.
— Ваша новая реальность, Ринат, — она сверяет что-то в планшете, не глядя на меня. —
Отделение интенсивной терапии. Я ваш лечащий врач-кардиолог, Людмила Кожевникова.
Она отрывает взгляд от планшета и смотрит на меня.
— Вы решили поиграть в бессмертного пони в шторм. Результат: острая ишемия, предынфарктное
состояние на фоне тяжелейшего физического истощения и гипотермии. Ваш миокард, грубо говоря,
послал вас к черту и едва не остановился.
Слово «предынфарктное» бьет меня под дых сильнее, чем океанская волна. Инфаркт? У меня? В
тридцать четыре года?!
— Вы бредите, — я сглатываю вязкую слюну, пытаясь опереться на локти. Пальцы дрожат.
Аппарат ЭКГ у моей кровати начинает пикать быстрее, выдавая мой страх.
— Какая ишемия? У меня пульс в покое пятьдесят пять ударов. Я спортсмен. У меня отличное
здоровье! Мне нужно встать. Мне нужно на базу…
Я делаю рывок, пытаясь сесть, и тут же перед глазами взрываются черные сверхновые.
Комната кренится вбок. Меня тошнит от слабости, и я с тяжелым стуком падаю обратно на
подушки, хватая ртом воздух.
Кожевникова делает быстрый шаг вперед, ее рука жестко ложится мне на плечо, вдавливая в
матрас. Хватка у нее неожиданно сильная и уверенная.
— Лежать, Смирнов! — командует она. — Вы сейчас никуда не пойдете. Если вы дернете катетер
или попытаетесь встать, у вас сорвется ритм, и мы будем откачивать вас дефибриллятором. Вы
поняли меня? Ваше «отличное здоровье» закончилось вчера на пляже.
Ее спокойное превосходство сводит меня с ума.
Мой мир рушится.
Моя карьера, моя жизнь, всё, что я из себя представляю — всё летит в пропасть.