Оказывается, похвала от Крючковой — это охуеть какой допинг. Окрыляет, даёт кучу сил, чуть ли не на подвиги толкает.
Требуется небольшая пауза, за которую я собираю мозги, чтобы не потерять нить разговора. Хотя не похоже, что Эрику всё ещё надо успокаивать. Заметно приободряется: то ли от моих слов, то ли сама там основательнее обдумывает.
Но я всё равно цепляюсь за её слова о мести после выхода из тюряги. И не столько ради того, чтобы здраво об этом рассуждать…. Больше как за повод хоть как-то обозначить свои намерения:
— А по поводу мести через пятнадцать лет… — лёгкая пауза, во время которой я заглядываю Эрике в глаза и с ухмылкой заявляю — Не получится, мы ведь к этому моменту уже женаты будем и друг друга в обиду не дадим.
Она хмурится, но ведь вижу, что не злится. Ещё и ухмыляется. А у самой щёки слегка розовеют… Или мне кажется?
— Ну у тебя и фантазия, — поддевает Эрика, как будто не понимает, что, несмотря на тон, я вполне всерьёз.
А может, и вправду не до конца это сознаёт? Я, конечно, признавался ей в симпатии, но в любви ещё нет.
Смотрю на неё, прикидывая, как начать, но Эрика, кажется, замечает что-то такое в моих глазах. Напрягается на мгновение, а потом выпаливает с офигеть каким внезапно ярким воодушевлением:
— Мы победили! — едва ли не прыгает на месте. Понимаю, конечно, что пытается перебить мои порывы, зараза такая, но всё равно тянет улыбаться. Забавные движения, почти как победный танец. — Надо отметить всей компанией, — беспечно предлагает Эрика, а у самой взгляд бегает, никак встретить мой не может.
— Отметим, — снисходительно соглашаюсь.
И, пользуясь тем, что мы тут торжество изображаем, обнимаю Крючкову. Вроде как уместно ведь. Вот только объятия эти какие угодно, только не дружеские уж точно. Лишь вначале лёгкие, почти обычные, не считая того, что с Эрикой острее всё в разы. А уж потом…
Мы буквально обволакиваем друг друга близостью, теплом, волнением одним на двоих. Приятным таким… Отчётливо слышу её сбивчивое дыхание, посылающее мне куда-то в шею горячие мурашки. Не сдерживаюсь. Сжимаю крепче, тяну Эрику ближе, буквально вплотную прижимаю к себе. Заставляю чувствовать ещё ярче. Ещё и ладонями по телу веду.
Крючкова, конечно, улавливает перемену в обнимашках. Замирает на мгновение, потом как-то неловко пытается меня отстранить… Чёрта с два я ей позволю.
Глава 20. Эрика
— Давид… — сипло шепчу, не понимая, почему сопротивляюсь, когда вдруг хочется поддаться. Да и отталкиваю вяло, неуклюже совсем.
Но не делать этого не могу. Расслабиться, отключить голову… Не про меня же совсем. Никогда в жизни так не делала. Страшно. Тем более с Давидом.
В него же если влюбишься, то всерьёз и надолго. И не то чтобы я сужу по Юлиане — подруга уже остыть успела, счастлива вполне сейчас. Просто… Знаю, и всё тут.
В ответ на мои трепыхания Давид обнимает ещё крепче, вдыхая запах моих волос. От этого вроде простого, но чуть ли не интимного действия меня слегка коротит. Глупо прислушиваюсь к сердцебиению, причём толком не понимаю, своему или его. Толкаю совсем уже слабо.