– Если бы ты не сказала, кто ты, я бы не поверила, что дочь нашего императора могла превратиться в это.
Лун Нуан хмыкнула:
– И во что я превратилась? Да и кто дал тебе право осуждать меня? – Глаза Лун Нуан залились алым. Она схватила Синь Энь за горло, прижала ее к кустарникам. – То, что я родилась их дочерью, не делает меня какой-то особенной. Я не желала этого и не желаю спустя столько лет и подавно. Эта женщина родила меня, но кроме того, что обрекла меня на вечные мучения и обязательства, ничего не сделала. Единственное, что ее волновало, это наш отец, который никогда не любил ее и не принадлежал ей. Зачем вообще рожать детей от того, кто не любит тебя. Ты не помнишь Туманные земли такими, какими помню их я. Ты родилась уже после того, как люди все разрушили. Но демоны продолжали восхвалять своих правителей. Но что сделали эти правители для своего народа? А что сделали они для меня? Для своей дочери? Для меня Лун Яньлин и Лун Чжи были простыми родителями. Хотели преуспеть везде, но в итоге даже собственные жизни не смогли сберечь. А мне остается только продолжать дышать, потому что даже права умереть у меня нет.
Глаза Лун Нуан стали влажными и вскоре уже залились слезами. Синь Энь выслушала ее, позволив закончить. После того как демоница наконец договорила, девочка попыталась сделать тяжелый выдох и, схватив Лун Нуан за руку, что продолжала все это время душить ее, впиваясь глубоко под кожу, натянула на лицо фальшивую улыбку, тихо прошептав:
– Если ты так ненавидишь эту жизнь, зачем продолжаешь мучить себя?
Глаза Лун Нуан вмиг распахнулись. Она оттолкнула девочку в сторону, словно надоедливую зверушку.
– Потому что я хочу, чтобы вся семья Лун отправилась в Диюй.
Синь Энь откашлялась, переводя дух. Она коснулась своей шеи.
– Император мертв. Я сама видела, как даже его оживший труп был уничтожен и проглочен трясиной. Не думаю, что после этого у кого-то будет возможность вновь вернуть его к жизни. Императрица Лун Яньлин тоже испустила дух со своими детьми. Ты и Лун Сюй единственные, кто остался еще жив.
– Ты ошибаешься, – подметила Лун Нуан, взглянув сверху вниз на Синь Энь. Демоница сжала кулаки, отчего костяшки ее пальцев хрустнули:
– Я просто хочу отомстить своей матери, уничтожив то, что она так желала больше всего на свете. – Лун Нуан оскалилась, проявив острые клыки, в то время как в ее глазах вспыхнуло черное пламя ненависти и разочарования. Слова, слетавшие с ее языка, демоница произносила медленно, отчетливо оттачивая каждый звук, словно ножи. – Моего единственного младшего брата.
Синь Энь не могла понять, говорила ли демоница правду или же сошла с ума и несла какую-то чушь.
– Разве наследник не умер еще младенцем? Говорят, Лун Яньлин не выпускала окровавленный плачущий сверток из рук, прижимая его к груди так сильно, что никто из присутствующих не смог отнять ребенка.
Лун Нуан прикрыла глаза, сложив на груди руки.
– Это так, но все было немного иначе. Моя мать знала, что они умрут и люди рано или поздно придут по наши души. Когда отец сказал, что непременно должен вернуться в Хайлан, чтобы вернуть труп Лань Шицана, потому что не может оставить его тело у врагов, еще тогда все было предрешено. Тело какого-то там полудемона, от которого исходила похожая энергия, как от бывшего хозяина моего отца – Чжоу Чжуаньсу, было намного важнее долгожданного сына. Поэтому, когда пришло время родов, она попросила найти роженицу, чей срок был приближен к ее, и, стоило моему брату появиться на свет, как его вывезли из дворца в неизвестном направлении, передав кормилице. Сколько людей умирает, столько же рождается в один день. В этом нет ничего удивительного.