– Магнолия привлекает не только пчел и бабочек в свои сады. Частенько, когда я спала, туда заползали змеи. Некоторые из них были даже ядовитыми. Но они меня никогда не кусали. Наверное, я действительно была той, кто несет в себе разрушения и погибель для других, но я ничего для этого не делала и даже не знала, что способна на ненависть и убийства. Быть может, если бы меня не отправили в Чжиюн и не казнили публично, в моем сердце никогда бы не зародилось столько ненависти.
Му Ян спросил:
– Ты все-таки принесла ему погибель. Чжоу Чжуаньсу умер. По крайней мере однажды это уже произошло, так зачем ты снова ворошишь прошлое?
– Не совсем так… – Ба Шэ подошла к месту казни, безразлично глядя на свое окровавленное тело и на кнут, окропленный ее кровью. – Наверное, из-за того, что я научилась ненавидеть благодаря Чжоу Чжуаньсу, эта ненависть настолько глубоко укоренилась в моей плоти и душе, что была услышана кем-то…
Толпа, которая окружала их, неожиданно замолчала и застыла. Ба Шэ мягко улыбнулась, взглянув на Му Яна, и вдруг вся та кровь, которой было пропитано место казни, начала стекать вниз. Это было настолько неприятно и мерзко, что Му Ян даже отступился, но не успела кровавая река дойти до него, как он оказался на берегу, где вместо солнца светила холодная полная луна, а на воде раскачивалось несколько одноместных лодочек с желтыми фонариками для того, чтобы проводить юные души в путь.
Призрачные огни продолжали мелькать перед глазами у Му Яна и тихо плакать.
– Видишь ли, – начала Ба Шэ, – в их смерти повинна лишь я одна. Умереть должна была только я, но, сама того не зная, потянула за собой еще сотню невинных жизней. – Демоница прошла вперед, и огоньки перед ней разлетелись в разные стороны. – Жертва повинна в том, что она стала жертвой. Даже если кто-то свыше и не винит тебя, все равно найдутся те, кто будет винить тебя в своей участи. Что мог знать ребенок, который рос в саду своих иллюзий, о том, что по ее вине падет более сотни невиновных жизней и прольется море крови и слез? Их родные проклинали меня, а не императора, который их обманул. Не того, ради которого собрали всех этих детей, а только меня и моих родителей, что породили такого монстра на свет.
Голос Ба Шэ становился все тише и тише. Та страстная и уверенная в себе женщина растворилась в воспоминаниях маленькой напуганной девочки, которая оказалась повинной во всех мирских злодеяниях, даже не осознавая этого.
– Всякий, когда его топчут в грязь, рано или поздно приподнимает глаза, чтобы взглянуть на своих обидчиков. Я запомнила каждого и поклялась отомстить. В Диюе существует восемь холодных подземных царств и восемь огненных. Из-за того, сколько людей ненавидело меня и проклинало, моя ненависть лишь усиливалась, а душа исказилась. И меня отправили туда, пока я не пройду все испытания и моя душа не очистится. Мне понадобились годы, но я справлялась с этим, живя лишь мечтой, что заставлю Чжоу Чжуаньсу заплатить мне за мои страдания. А когда он наконец выковал свой меч и вдохнул в него жизнь, кнут, который так же впитал моей крови и боли, перед тем как я испустила дух, стал моим оружием, приумножив мои демонические силы. Я долго думала, как же отомстить ему, чтобы он мучился и страдал так же, как и я. Я выбрала самый подлый поступок. Чтобы он постепенно лишался своих сил, своих последователей. Я начала красть у него. – Демоница посмотрела на Му Яна, и ее глаза вспыхнули алым. – Я одну за другой отлавливала души жертвенников, даруя им жизнь в новых землях. Там, где светит новое солнце. Там, где они могли стать теми, кем захотят. Кто-то просил оставить им воспоминания, а кто-то был так напуган своей прошлой жизнью, что просил их стереть. В любом случае я давала им возможность выбора. Диюй не дает этого права. Он стирает воспоминания, и, перерождаясь, люди могут стать друзьями или даже супругами с теми, кто в прошлом был их палачом. Разве это правильно?