И Чан округлил глаза, когда его схватили за руку. Это был Ши Тао.
– Почему ты здесь?
И Чан продолжил рваться вперед, видя, как стражники готовят веревку. Он отдернул руку Ши Тао. Грибы, которые он только что купил, упали и рассыпались. И Чан продолжал кричать:
– Учитель! Нет!
Плечи Цзянь Чжуна дрожали. Он был готов к смерти, но он думал, что люди, попросившие его принять смертный приговор рядом с Люй Яо, не позволят мальчику видеть его кончину.
– Его не должно было быть здесь! Вы же обещали мне, – тихо прошептал лекарь Цзянь. – Почему? Вы же должны были сдержать слово.
Цзянь Чжун много лет ходил по лезвию ножа. Он знал, что срок, отведенный ему, слишком затянулся. Рано или поздно от него избавятся. Но ученик, ставший ему названым сыном, не был виноват в его грехах. За возможность обеспечить мальчику хорошее учение и мирную жизнь Цзянь Чжун, не колеблясь, согласился расстаться со своим существованием на глазах у граждан Чжиюнхая как соучастник в сговоре против императора. Изначально он даже не знал, что приговоренным преступником будет сам учитель наследного принца Люй Яо, однако вспоминая его расспросы по поводу истинной причины смерти покинувшей бренный мир императрицы Ван Су, он даже не удивился, что, возможно, этот человек что-то нарыл против семьи Ю. Но в этом Цзянь Чжун ошибся. Люй Яо ничего не знал, но догадывался, что все не так просто, как кажется на первый взгляд. Мужчина застыл, наблюдая, как его ученик, заменивший ему семью, надрывает горло, крича о его невиновности. Его седые пряди развевались по ветру, щекоча лицо. Бледные губы дрожали, а сердце болезненно сжималось в груди.
– Ты не должен быть здесь, мой мальчик. Уходи. Не смотри.
Стоявший позади него Люй Яо усмехнулся, видя, как на шею старого лекаря двое молодых стражников надевают петлю, чтобы приступить к совершению приговора.
– Продолжай молчать, лекарь Цзянь. Унеси свои секреты в могилу. Отрежь себе язык и проглоти его. Умри с вечным позором, но сохрани чистоту внутри себя. Но помни, Цзянь Чжун, правда все равно раскроется. Вопрос лишь в том, сколько крови прольется, пока это случится!
Услышав громкие слова Люй Яо, один из стражников приказал засунуть ему в рот кляп.
Когда петля начала медленно затягиваться на шее лекаря, тот закричал в последний момент:
– Две. Их всегда было две. С самого начала.
Его голос сорвался, и вместо слов послышался хрип. Глаза Цзянь Чжуна покраснели, а лицо посинело от нехватки воздуха. Его душили со всей силой. Не щадя и не давая возможности вырваться.
– Только не смотри, И Чан. Уходи! – продолжал проговаривать про себя Цзянь Чжун, смотря на голубое небо в надежде, что И Чан все-таки ушел или его увели.
Кто-то в толпе закричал и поспешил прикрыть глаза, испугавшись столь жестокой сцены. Кто-то выкрикивал ругательства, даже не имея понятия, что случилось на самом деле. Они продолжали слепо поддерживать слово императора, сами не понимая, что перед ними убивают человека, который спас множество жизней и взял на себя чужие грехи ради будущего чужого ребенка, который был ему дорог. Но этот ребенок оказался сейчас перед ним и наблюдал за его казнью.