Женщина лет тридцати подошла к плачущему И Чану, спрашивая:
– Ты знаешь этого мужчину?
И Чан всхлипнул:
– Это мой учитель!
За его признанием последовали осуждающие взгляды людей. Полные жалости и неодобрения.
– Мой учитель не предатель! Отпустите его! Он не виновен. – И Чан продолжал тщетные попытки добраться до подмостков, чтобы защитить своего учителя и вырвать его из лап смерти. Ши Тао снова оказался позади него, и на этот раз хватка мальчика была жестче:
– Пойдем отсюда. Ты ему не поможешь.
Цзянь Чжун не промучился долго. Потребовалось совсем немного времени, как его тело покинул дух. Когда он перестал биться в конвульсиях и тело ослабло, стражники осторожно уложили уже мертвого Цзянь Чжуна, прикрыли его бездыханное тело белой тканью.
И Чан застыл, потеряв дар речи. Его горло охватил нервный спазм, начала подступать тошнота. Слеза сорвалась с его ресниц, когда он моргнул, тихо сказав Ши Тао:
– Учитель он… Его больше нет. Его убили. – Подбородок мальчика дрожал, как и его голос. Полный отчаяния и неразделенной боли. Этот человек заменил ему отца. Лекарь Цзянь… Единственный вопрос, на который И Чан никак не мог найти ответа, был – за что?
Резко обернувшись, И Чан вцепился пальцами в одеяние Ши Тао. Его припухшие глаза были полны слез:
– Они убили его… Ши Тао, моего учителя убили… Моего учителя больше нет.
Ши Тао тяжело сглотнул и голосом, полным жалости, подтвердил его слова:
– Да, его больше нет. Но почему ты здесь? Почему ты не ушел?
И Чан открыл рот, чтобы что-то сказать, но его мысли путались. Все еще держа Ши Тао за шиворот, он обернулся и снова посмотрел на мертвое тело своего учителя, а после на стражников, что подготавливали очередного преступника к казни. Когда в руках палача сверкнул меч, он посмотрел Ши Тао прямо в глаза и в ужасе прошептал:
– Ши Тао, там и твой учитель.
Ши Тао наклонил голову, чтобы сделать удивленное лицо, как в этот момент встретился с взглядом Люй Яо. Если бы не кляп, мастер Люй непременно бы наградил его несколькими ругательствами. Ши Тао резко изменился в лице. Пока Люй Яо был вне себя от гнева, тот сделал жалкое лицо, как у испуганного ребенка, и резко рухнул на колени, утонув в людской толпе. И Чан подхватил его:
– Ши Тао, что с тобой? Ты в порядке?
Все еще сидя на сырой земле, Ши Тао затрясся от страха всем телом, умоляюще взывая к И Чану:
– Давай уйдем отсюда. Пожалуйста. Я не могу смотреть на это. Как же так? Что происходит? И Чан, мне очень страшно. Давай, пожалуйста, уйдем отсюда.
Тело И Чана словно одеревенело. Он не понимал. Потрясение от смерти наставника еще не улеглось в его голове, а теперь Ши Тао, сидя на земле, просил увести его отсюда, потому что ему страшно.
И Чан слышал, как позади него снова начали провозглашать приговор. Как послышались вздохи граждан, стоило им представить ту жестокую картину, которая скоро предстанет перед ними. Женщина закрыла глаза своим маленьким детям, остерегаясь, что подобная участь ожидает каждого предателя.
Тот, о ком все шептались, то и дело поджидая момента, чтобы наградить плевком, стоял уже на коленях и внимательно наблюдал за тем, кого был готов задушить голыми руками.