Но когда ты один, а против тебя стоит целая толпа, приходится идти против своих принципов. Пока Ши Ливэй пытался помочь своему младшему брату встать с колен, Му Ян поспешил к раненому старейшине. Он схватил его за голову, обритую наголо, и его когти впились в кожу. Когда до ушей Ши Ливэя донесся хрип мужчины, возле шеи которого блеснуло алое лезвие, юноша понял: на смерти главы школы дело явно не закончится.
Неожиданно для Му Яна Ши Ливэй подал голос:
– Это оковы Диюя. Проще говоря, часть его души находится сейчас на одной из ступеней чистилища.
Подняв острый взгляд на юношу, Му Ян спросил:
– Как ему можно помочь?
Ши Ливэй покачал головой:
– Ему нельзя помочь.
Слова Ши Ливэя звучали искренне и убедительно. Меч коснулся горла старейшины, но вместо того, чтобы перерезать ему горло, Му Ян убрал клинок и вырубил старейшину сильным ударом по голове рукоятью меча.
– Твоей жизнью еще кто-то дорожит. Скажи спасибо своим ученикам.
Ши Ливэй с облегчением выдохнул, но в его сердце вновь зародилась тревога. Трое учеников с опаской переглянулись, наблюдая, как демон с мечом в руке направляется к следующему старейшине. Руки того были сломаны, но в отличие от первого, его челюсть была цела и говорить ему ничего не мешало.
Он попытался попятиться назад, но не смог сдвинуть свое тело даже на цунь. Он стиснул зубы, а потом закричал:
– Твой клинок направлен не в ту сторону! Если он признал тебя, то ты должен убивать низвергнутых богов и демонов.
Сделав еще шаг вперед, Му Ян резко остановился, сказав:
– Этот меч будет убивать тех, кого захочу убить я. А сейчас я хочу убить вас всех. – Глаза с фиолетовой радужкой залились кровавыми прожилками. Последние слова Му Ян произносил медленно, выговаривая отчетливо каждую букву, глядя в дрожащие зрачки мужчины и наслаждаясь его страхом перед неизбежной кончиной…
Му Ян замахнулся, чтобы нанести удар, но почувствовал, что почва под его ногами задрожала и начала расходиться. Символы давно забытого древнего письма сверкнули у него перед глазами. Они впечатались в землю, создавая небесные столбы, что возвышались с самих глубин подземного царства. Он замер и вскоре ощутил, как его грудную клетку сдавило. Словно сам воздух стал тяжелым. Из каждого столба вырвались цепи. Они обвили его руки и ноги. Тонкое золотое свечение словно змея сдавило его шею, удушая.
Монахи, все это время стоявшие поодаль, на самом деле складывали печати, чтобы атаковать. Губы старейшины расплылись в широкой улыбке. Он возрадовался, избежав смерти. Му Ян почувствовал, как горло медленно заполняется, а перед глазами все раскалывается и темнеет.
Монах истерично засмеялся ему в лицо:
– Недостойный жизни! Все демоны должны гореть в Диюэ. Там вам всем и место. Задохнись и умри! Умри! Сгори заживо в пламени Диюя!
Эти проклятия словно унизительные пощечины ударяли Му Яна по обеим щекам. Сколько раз ему уже желали смерти. Сколько унижений и боли он вытерпел. И для чего? Он глотал эту боль, хотя она застревала словно кость у него поперек горла. Не замечать плохого. Но любая чаша терпения, даже самая глубокая, рано или поздно переполнится. Му Ян замер, не имея возможности пошевелиться. Его лоб покрылся испариной, а ресницы дрожали. Цепи все глубже впивались ему под кожу, а тонкая удавка, что перекрыла возможность дыхания, и вовсе прорезала кожу до крови.