Мао Яньсяо цокнул. Он улыбнулся, но на его лице читалось беспокойство, смешанное с грустью. Мао Яньсяо хотел что-то сказать, но передумал. Временное перемирие было им на руку. Вот только не одному учителю приходилось каждый раз стараться, дабы никто не заподозрил подмены и сговора с демонами. Интересно, задумывался ли Люй Яо когда-нибудь, каково Мао Яньсяо находиться в стенах Пурпурного дворца и есть пищу врагов, когда его народ умирает с голоду? Взирать на то, как демоны прислуживают, будучи рабами на этих землях. И каково улыбаться самому Сыну Неба и называть отцом, целуя тыльную сторону его руки, когда эти руки пропитаны кровью Цзюнь-шан Лун Чжи. Любопытно, сколько раз Мао Яньсяо хотел оторвать эти руки и получить наслаждение от мести. Хотя смерть Ю Чжэнхая не вернет Лун Чжи, быть может, если произойдет государственный переворот и настоящий Ю Вэйюань займет трон дракона, это поможет рабам поднять головы и увидеть солнце над своей головой, надежду, опору и уверенность в лучшем будущем. Быть может, тогда эта ненависть и вовсе испарится.
Люй Яо смотрел какое-то время на лицо Мао Яньсяо; так и не угадав его мыслей, он спросил напрямую:
– О чем вы разговаривали с Его Высочеством Ю Байху после вчерашнего ужина?
– Да так… Ни о чем особенном… Боитесь, что я выдам себя, мастер Люй?
– Не без этого, – прикрыв глаза, ответил Люй Яо.
Мао Яньсяо пожал плечами:
– Я бы с радостью выдал себя и устроил неплохое представление. Вот только это не моя война. Когда настоящий наследный принц вернется во дворец, ему решать, кого помиловать, а чьими головами увешать городскую стену, чтобы другим неповадно было.
Дымка в глазах Его Высочества развеялась, и сквозь густую пелену можно было невооруженным глазом узреть истинный изумрудный цвет глаз демона-кота с двумя миндалевидными черными зрачками.
Люй Яо приблизился к нему и с открытой ненавистью заявил:
– Чем дольше длится этот спектакль, тем омерзительнее вы себя ведете!
– Где я солгал? – иронично протянул Мао Яньсяо. – Верные слова режут слух, не так ли? Думаете, ваш принц вернется и будет смиренно слушаться вас? – Демон рассмеялся. – Боюсь, ваш тигренок уже подрос и готов выпустить коготки, чтобы перерезать глотки своим обидчикам. Думаю, хватит и того, что Ю Чжэнхай ему не отец вовсе, но еще и убийца!
– Он не поддастся такому низменному чувству, как ненависть. Не этому я его учил, – твердо заявил мастер Люй.
– В этой жизни никогда нельзя быть уверенным в чем-то. Тем более когда это касается чувств других людей. – Мао Яньсяо хмыкнул. На сегодня Его Высочество закончил эту скучную работу.
Мао Яньсяо встал из-за стола, направляясь к выходу. Люй Яо тут же окликнул его:
– Куда ты направляешься?
Мао Яньсяо распахнул дверь и, остановившись в проеме, бросил взгляд на учителя через плечо.
– К своей любимой наложнице. В ее положении нельзя оставлять бедняжку одну.
Настроение Люй Яо тут же омрачилось. Мао Яньсяо отмахнулся и, сложив руки за спиной, направился в свой гарем. Нога, которую настоящий наследный принц сломал, якобы давно зажила, хотя никогда и не была сломана на самом деле. Стоило лекарю объявить, что кости вот-вот должны срастись, как Мао Яньсяо, устав днями напролет валяться в постели, начал вести более активный образ жизни. Вот только вести двойную игру оказалось куда сложнее, чем он мог себе представить. В том, что их явно начали подозревать, Мао Яньсяо не сомневался. Однако другого выхода, кроме как продолжать играть свою роль, пока истинный Ю Вэйюань не вернется в Чжиюнхай, у него не было. Слишком много усилий было приложено, и пускать все на самотек в самый последний момент было глупо.