– Вы что-то сказали, мастер Люй? – поинтересовался Цзянь Чжун.
Холодно взглянув на лекаря, Люй Яо протянул руку и, взяв снадобье, тут же опустошил пузырек. На вкус оно вышло действительно отвратным.
– Нельзя ли приготовить менее горькое лекарство? – прикрыв рот веером, пробормотал Люй Яо.
Взяв пустой бутылек из рук мужчины, Цзянь Чжун ахнул, ударив себя по бедру:
– Весна же. Стебли свежие. Вот отвар и горчит.
Люй Яо помахал рукой, щурясь от недовольства, давая понять лекарю, чтобы тот не задерживался и поскорее возвращался к себе. Не настаивая на дальнейшем разговоре, Цзянь Чжун вежливо склонился в поклоне и отправился к себе.
И Чан, с утра не теряя времени, помогал своему учителю навести порядок в его каморке. Зная, что сырость, пыль или любое другое внешнее воздействие могут повлиять на продукт, а у Цзянь Чжуня было не так много нужных ингредиентов для лечений, И Чан старался беречь то, что было, и время от времени радовать своего учителя, принося ему более редкие или дорогие лекарственные препараты.
Дверь скрипнула, и Цзянь Чжун медленно вошел в комнату. На его лице отразилась мягкая улыбка, стоило старику увидеть, с каким трепетом И Чан протирает медицинские инструменты. Старик усмехнулся и, прикрыв за собой дверь, сел за стол.
– Ты все свободное время проводишь здесь. Не хочешь немного прогуляться?
Не поднимая глаз и не отвлекаясь от дела, И Чан твердо ответил:
– Нет.
– Хм… – Цзянь Чжун почесал седую бороду. – Я, конечно, рад, что ты мне помогаешь, но не забывай и о других важных вещах. Свежий воздух полезен для здоровья.
В императорском дворе каждый был занят своим делом. Но и жизнь не проходила мимо. Двор был полон таких же подростков и детей, как И Чан или Ши Тао. Однако И Чан был не особо дружелюбен и довольно скуп на эмоции. Пареньку было всего четырнадцать, но он мог взять на себя любую обязанность и не отлынивал от работы. После того как демон, которого Его Высочество наследный принц велел беречь и сторожить, сбежал, И Чан чувствовал вину за подобную оплошность. Он не только подвел наследного принца – по его неосмотрительности беглец умудрился устроить пожар.
Будучи простолюдином, чья мать работает на кухне, И Чан не только не смог выплатить ущерб, но и мог распрощаться с жизнью, подставив свою маму и учителя. Благо Его Высочество смилостивился и не стал сильно наказывать его, но и уйти от наказания не удалось. Мать лишили жалованья на несколько месяцев, а И Чан подвергся публичным ударам плетью. Его руки до сих пор тряслись, а по телу пробегала волна жара, стоило поддаться воспоминаниям. Хорошо хоть, руки и ноги остались на месте, что уж говорить о его жизни, жизни его матери и учителя.
– Я рад, что ты так увлечен медициной. Я явно сделал правильный выбор, взяв тебя в ученики, но я не хочу, чтобы ты постоянно сидел здесь и ни с кем не общался. Как звали того паренька, что навещал тебя во время твоего недуга? – Цзянь Чжун задумался на какое-то время, но вскоре все-таки вспомнил его имя. – Кажется, Ши Тао… Что-то я давно не видел его.
И Чан выдохнул. Закончив протирать щипцы, И Чан взялся за тонкие иглы для иглоукалывания, проверяя остро выточенные камни на остроту и прочность.