– Друг! – улыбнулась Фаби. – Позволь здесь побравировать моим опытом. Все‑таки я на земле много тысяч лет.
Прежде чем начать рассказ, Фаби не забыла отхлебнуть кофе и приговорила шоколадный батончик.
– Возможно, ты помнишь про Великий Раскол. – Она посмотрела на Габи, тот закивал, вытаскивая из памяти исторические рассказы. – Как раз тогда особо горячие головы устроили массовый бойкот Министерству за то, что у ангелов отобрали дар предвиденья. И я тебе так скажу: разразившаяся из-за этого Юстинианова чума была даже пострашнее того, что мы повидали во время Второй мировой. Люди, лишенные хранителей, сгорали за три дня.
– Расскажи, как вы тогда выстояли, Фаби? Это же был ад на земле!
– И на небе тоже ад! Раз – и в один момент нас лишили дара предвидения. Тогда нам казалось, что мы оглохли и ослепли. Ангелы впадали в ступор, не могли ориентироваться в пространстве, почти вреза́лись в углы и долго не могли настроить свою систему координат. Понятно, что многие просто не могли с этим смириться. Я потеряла нескольких хороших товарищей.
– Что с ними случилось? – спросил Габи.
– Кто‑то перешел на сторону лукавых, кто‑то просто одичал и сгинул… в Тени, – сказала Фаби, разворачивая еще одну конфету. – Но даже от таких потрясений можно оправиться, если просто перетерпеть первый шок и смириться с тем, что придется сначала набить шишки. Двое дитять стали жертвами моей глухоты. Мне до сих пор ужасно стыдно. Одним словом: нынче мы живем в хорошие времена, если тебя выводит из равновесия пара странных случаев с ангелами.
«Перспектива», – подумал Габи, хотя и не чувствовал, что наставление и жизненный опыт Фаби его по-настоящему утешили.
– Переводя разговор в более веселое русло, хотела пригласить тебя на рождественский концерт нашего хора! – с восторгом возгласила Фаби, поймав запястье Габи.
– С удовольствием! Значит, вы продолжаете репетировать?
– Конечно! К празднику изучили ораторию «Победа света». Это нечто…
Разговоров хватило еще на два часа. Дитяти облазили горящий новогодними украшениями молл, попили пряничный кофе, надушились всеми духами и собрались расставаться. Наступали сумерки. Люди отправились на подземную парковку. Горели люминесцентные прямоугольники. Грохотали тележками покупатели, выкатывая габаритные покупки к машинам. На выходе из раздвижных дверей Габи вытянулся и насторожился.
– Ты чувствуешь, Фаб? – спросил он.
– Да, чувствую. И даже вижу, – сказала Фаби и вытянула руку в сторону.
Габи повернулся в указанном направлении и увидел дьявола. Он стоял рядом с одной из опорных колонн, нагло рассматривал ангелов и криво ухмылялся. Лукавый был невероятно красив – с черными волосами, тонкими правильными чертами лица, синими глазами и яркими красными губами. Он выглядел поджарым, элегантным и безупречным в своем немного старомодном черном костюме. От человека его отличали только смоляные крылья и торчавшие из-под штанин черные перепончатые лапы, похожие на бакланьи.
– Убирайся! – крикнула Фаби. Не дождавшись, пока она сверкнет зарницей, супостат рассмеялся, взмахнул огромными шуршащими крыльями и ракетой вылетел с парковки.