– До скорого, Агатон! – Габи еще раз погладил крылом волосы друга и улетел.
Когда Габи вернулся на плечо дитяти, Алекс спросил:
– Ну как он?
– Не очень. Все еще винит себя, – ответил Габриель.
В ответ Алекс только глубоко вздохнул. Габи тоже не стал ничего говорить. Дитяти промерзли и собрались расходиться. Пока они прощались, Габи неожиданно и с несвойственным ему остервенением рявкнул:
– Я пойду к Константину! Они должны пересмотреть дело!
– Расследование идет, – примирительно сказал Алекс.
– Идет, но я хочу удостовериться, что оно затрагивает не только Никодемуса. Кстати, ты хоть какие‑то новости слышал по этому поводу?
– Все очень туманно, ничего конкретного. Разбираются.
– Мы можем попасть в неприятности в любой момент, если на ангелов-хранителей объявили охоту, – горячился Габи. – Причем внаглую! Ты же понимаешь? Лукавый был не где‑нибудь – он проник в Министерство. Под самым носом всего светлого воинства. Ты, я, Бо, Фил – кто угодно сейчас может стать следующей жертвой. Если мы отстоим Агатона, это будет гарантией, что за нас самих заступятся, а не выставят вон!
Окончив свой спич, Габи глубоко вдохнул и задержал дыхание, чтобы унять гнев.
– Когда соберешься, бери меня с собой, – сказал Алекс и махнул на прощание.
Дитяти расходились в ранних зимних сумерках. С неба падали пушистые хлопья снега, которые напоминали перышки с ангельского крыла.
Глава 7
Бакланьи лапы
Только месяц остался до Нового года, а это значит, что дитятя выходит на охоту в торговый центр. В этот раз она выбрала себе в спутницу древнюю, еще институтскую подругу. Ее ангела-хранителя по имени Фабиана – или просто Фаби – Габриель очень любил и предвкушал приятный день.
Большой торговый центр перед главными зимними праздниками – это вавилонское столпотворение, у участников которого в жизни проблемы сводятся к покупке подарка или наряда на вечеринку. Еще недавно, чтобы спасти своих людей от транжирства, ангелы выводили из строя телефонные сети и банковские серверы. Но на такие методы жаловались хранители инженеров и айтишников, ведь их подопечным доставалось за поломки. После большого совещания совет Министерства постановил не устраивать из предновогодних покупок трагедий. Однако кое-кто в своем рвении по-прежнему доходил до того, чтобы подстроить простуду своему дитяте или подшаманить с аккумулятором машины – лишь бы не допустить мук вынужденного безденежья. Габи в этом отношении повезло. Его дитятя была экономной, да еще и сумку всегда держала перед собой, чтобы не искушать карманников. К тому же она обладала уникальной способностью заглянуть в любой, самый привлекательный магазин и выйти с пустыми руками. Последнее обстоятельство вызывало особую зависть у Фаби. Ее дитятя могла вытащить по баулу всякой белиберды из любого торгового закутка.
День был морозным и солнечным. Над городом в воздухе висели монолитные столпы белого дыма, снег поблескивал тысячами микроскопических осколочков. Встретившись, ангелы расцеловали друг друга в щеки. Всем своим видом Фаби напоминала добрую тетушку или старинную подружку матери, которая помнит тебя с пеленок. Она была полнотелой, кудрявой, с веселыми глазами и постоянной улыбкой на сочных губах. Кисти рук – мягкие и округлые, с ямочками у оснований пальцев. Говорила же она всегда низковатым грудным голосом. Коллеги расположились на плечах своих подопечных, как на шезлонгах, и, потягивая ароматный кофе, обсуждали последние новости. Конечно, коснулись и последних тревожных событий. Дойдя до этой темы, Габи стал мрачнеть и нахохливаться.