Сколько он оставался в сверкающей пустоте, он не знал, но в один момент звезды сложились в огромный циферблат. Единственная стрелка мчалась по кругу и посекундно мигала, отсчитывая мгновения.
Когда она описала круг, на месте часов открылся вход в пещеру. От яркого света Константин прищурился. Звезды померкли. Вокруг проступили серо-землистые, безжизненные каменные стены. Архангел по-прежнему не мог двигаться, но его тянуло прочь из шахты. Вскоре он оказался на поверхности и почти ослеп от яркого солнца.
Когда он отнял руки от глаз, то увидел себя на песчаной арене гигантского амфитеатра с сотнями поднимавшихся ввысь рядов. Все места были плотно засажены ангелами по чинам – херувимы ближе, дальше серафимы, архангелы, ангелы разных мастей. Публика волновалась и перешептывалась. Постоянно кто‑то шумно взмахивал крыльями то тут, то там на площадках, так что весь театр напоминал подоконник, на котором утром собрались птицы.
Двое копьеносцев в тяжелых латах и гривастых шлемах встали за спиной Константина, будто он мог сбежать. Зрители перестали шептаться, наступила оглушительная тишина. Было слышно только, как над ареной полоскались на ветру полотна золотых знамен.
Вглядываясь в лица, Константин видел ужас, сострадание и отчаяние. Он знал, что ни одна душа здесь не чувствует ненависти или злобы, но всех мучает чувство бессилия. Трое серафимов вышли на арену, подняли закрученные горны и протрубили протяжный траур. Когда горны затихли, все звуки умерли. Даже знамена замерли на своих шестах.
По флангам распахнулись ворота, и на песок ступили завернутые в белые полотнища фигуры. В отличие от ангелов, они не парили, а ступали по арене, а из-под саванов выглядывали львиные лапы. Мягкие шаги беспощадных шезму – духов крови – не нарушали тишины. Они маршировали двумя шеренгами друг к другу. Встретившись в центре ристалища, они резко замерли и с военной выправкой развернулись к Константину. Всего их было тринадцать. Двое гоплитов за спиной разошлись в стороны к бортам арены.
В полнейшей тишине стало нарастать тикание часов. Тик-так, тик-так, тик-так… На пятом цикле шезму вскинули руки-лапы. Тик-так… На седьмом раздался рык. Тик-так… Константин закрыл глаза. Он всех простил и мысленно попросил у всех прощения – настало самое время для этого. Тик-так… Константин приготовился. Тик… Воздух рассек свист летящих стрел. Константин ничего не почувствовал и открыл глаза. Палачи потускнели. Их фигуры становились все более прозрачными, пока они совсем не исчезли. На арену упали тринадцать стрел. Ангельских стрел с золотым оперением. По рядам зрителей прокатился вздох удивления и облегчения.
На арену спрыгнул воин, наперерез которому с обнаженными мечами кинулись стражи. В завязавшейся стычке возмутитель спокойствия не думал уступать превосходящему по численности противнику – движения его были быстры настолько, что сливались в единое облако. Вскоре обоих стражников отбросило к стенам. Воин подбежал к Константину, и только тогда тот увидел в прорезях шлема сверкающие глаза Лексы.