– Сработало! Ура! Получилось! – заорал Габи из-за своего укрытия, но Вальге только окинул его диким взглядом.
Разделавшись с Корнем и потоптавшись на его останках, Пародарш победно закукарекал и прыгнул на самый высокий пик в окрестности. Это вызвало очередную встряску земли и сход еще трех лавин. Затем он дохнул пламенем по вершинам. Расплавленные ледники, превратившись в огромные потоки воды, побежали по склонам. Явно довольный своими свободой и безнаказанностью, Пародарш перескочил на соседнюю вершину и повторил эскападу.
– Что ты смотришь?! Загоняй его обратно! – завизжал Вальге. – Он сейчас весь Кавказ спалит!
Габи сглотнул, катапультировался из своего убежища поближе к птице и принялся рассыпать гранатовые зернышки, приговаривая: «Утру время! Огню место! Папоротнику цвести день! Реке впадать в море». Пародарш услышал заклинание и повернул к Габи голову так, чтобы как следует разглядеть мелкое существо правым угольным глазом. Затем кочет ювелирно для своих масштабов спрыгнул к оцепеневшему от ужаса Габи, на автомате рассыпающему зерна и бубнящему магическую формулу.
Всесторонне изучив Габи, Пародарш поднял голову и так молниеносно клюнул место, где стоял ангел, что, если бы Вальге вовремя не снес друга в сторону, от того не осталось бы ни одного пера.
– Ты его не впечатлил! – проорал Вальге, и уже Габи дернул его за собой, чтобы укрыться под крутым берегом горной речушки. И вовремя, так как по ним почти попала циклопическая когтистая лапа.
Воздух над головами озарился светом от изрыгаемого Пародаршем пламени.
– Так, давай я попробую, – предложил Вальге и, выглянув из укрытия, стал призывать силы земли, чтобы она поглотила обратно магматического кочета.
Под лапами Пародарша действительно разверзлась бездонная расщелина, но тот издевательски перескочил на одну сторону и победно закукарекал. Затем он забил крыльями и, сотрясая горы, перемахнул через кряж, за которым было уже рукой подать до туристической деревни. Очевидно, на людей Пародарш смотрел, как обычно курицы – на зерно, поэтому стал продвигаться вниз гигантскими скачками.
Из-за землетрясения поднялась паника. Людей эвакуировали из отелей. Толпы собирались на открытых пространствах в надежде избежать завалов и разрушений. Дети и женщины плакали. Мужчины звонили кому‑то и кричали в трубку, в самых крепких выражениях призывая помощь. Слышались сирены гражданской обороны. Все готовились к последнему дню «Розы Хутор».
Габи и Вальге увязались за кочетом и, забыв про страх, кружили у его глаз, всеми силами стараясь ослепить, усыпить, оглушить или как‑то одурманить. Пародарш только отмахивался, пытался спалить назойливых преследователей огненным дыханием и целеустремленно рвался вниз к реке.
Когда между Пародаршем и первыми домиками оставался один прыжок, перед ним выросла стена света. Кочет резко затормозил и встал как вкопанный. Послышался прекрасный, благостный голос, напевающий нежную, теплую колыбельную, от которой душа снимала с себя столетия озлобленности и становилась младенчески беспомощной. Пародарш обмяк, от удовольствия зажмурил черные глаза, бухнулся на поджатые лапы и распустил крылья. Из-за стены света появился всадник в латах. К седлу крепилось копье, а в руке всадник держал лассо, которое накинул на шею Пародарша. Следом появился Константин. Они приказали земле отвориться. Всадник с тихими уговорами, будто обращался к любимому старому псу, потянул птицу в пропасть. Разомлевший кочет немного помедлил, но после почесывания головы больше не нашел в себе сил упорствовать и спрыгнул в расселину. Разлом затворился. Стена погасла. Константин и всадник, в котором ангел узнал небесного воина Георгия, обернулись к Габи и Вальге. Те еще не успели закрыть рты, и даже перед фактом того, что их того и гляди разотрут в мелкий порошок, они не смогли бы принять более торжественное выражение лиц.