– Это максимум, что мы можем сделать, – утешительно ответил Бо.
– Да неужели?! – Габи резко окрысился, отчего Бо даже отпрянул. – Я чувствую себя какой‑то мерзкой, мягкотелой, жирной, безмозглой личинкой, ведь я позволил этой несправедливости затянуться надолго! Стоило завыть уже через пару суток! Метаться по Министерству! Стучать кулаками! Требовать! Орать! Приковывать себя цепями к вратам! Бить посуду! Да что угодно! Мы такие правильные и не можем с этим ничего поделать из-за собственного же эгоизма. Как это мы перестанем быть пай-мальчиками? Ты не боишься будущего? Я вот с ужасом думаю, что скажу грядущим поколениям, когда, не приведи небо, кто‑то из восторженной молодежи задаст в глаза вопрос, какие усилия я – лично я, такой безукоризненный ангел-хранитель Габриель – приложил, чтобы разрешить несправедливые страдания других ангелов!
– Габ…
– Мы силы добра, Боэций! Если мы не можем вытащить невиновного товарища из беды, цена нам – ноль, нигил [9], пыль! – Габи со всей силы швырнул чашку в пропасть, и та растворилась в воздухе.
Бо твердо схватил друга за плечи:
– Хватит! Ты не один и не можешь всю ответственность брать на себя.
– Я всегда полагал и буду отстаивать это: вся ответственность – твоя личная, особенно если происходит несправедливость, беззаконие, попрание чести. – Габи сдернул левый рукав с плеча. – Смотри!
– Силы небесные! – присвистнул Бо, разглядывая водянистые красные волдыри на фарфорово-белой коже.
– Все происходящее слишком сильно ранит меня, – потупившись и смягчившись, сказал Габи. – Сегодня появилось после встречи с Константином. Не могу это терпеть…
Бо промолчал и посмотрел вдаль, на реки ночных огней. Габи поежился.
– Что‑то здесь неуютно. Предлагаю расходиться! Прости, что нагнал столько мрака на душу!
– О чем ты говоришь, брат? – Бо обнял Габи и потрепал по затылку. – Давай пойдем.
Они поднялись. За мгновение до расставания Бо повернулся к Габи:
– Только в своем правдоискательстве, пожалуйста, не оступись. Ты не принесешь никому пользы, если сгоришь по ошибке.
– Буду стараться! – Габи на прощание улыбнулся, и оба ангела исчезли.
В ночном городе целое море теней, поэтому никто не мог заметить еще одну, скользнувшую по металлической золотистой перекладине, зависшей над Москвой.
Глава 10
Благими намерениями
В составление ходатайства Габи вложил все свои знания, усердие и красноречие. Документ был переписан трижды, пока полностью не удовлетворил своего придирчивого автора. Работая над ним, Габи постоянно представлял самых строгих и бескомпромиссных судей, задающих наиболее каверзные и беспощадные вопросы. И аргументы, по его мнению, могли отразить любую линию атаки.
Габи сидел под часами, скрестив на груди руки и качая ногами от нетерпения. Прошел день – и никаких новостей о помиловании. Как только дитятя заснула, Габи опечатал все окна и двери. Также он приказал коту не будить человека тыгыдыками под страхом мытья вне графика. Кот показательно закатил глаза, демонстрируя, как сильно он не боится, но смирно плюхнулся в угол спальни и свернулся калачиком.