Между тем непонятный персонаж, видимо, не подозревал, что в доме он уже не один. Повернувшись лицом к противоположной от двери стене, он проворно шарил по обоям. Габи не мог взять в толк смысл происходящего. Он разглядел у незнакомца в руках толстую круглую кисточку и небольшой агатовый фиал, в который тот смахивал нечто невидимое. Дотошно проходя каждый сантиметр, фигура спускалась все ниже. В какой‑то момент она остановилась. Вместо кисточки в руках появился маленький квадратный фонарик, который зажегся прозрачным голубым светом. В углу комнаты в отблесках огонька замерцали сине-белые точки. Старатель тут же направился к ним и снова принялся смахивать мерцающую пыль во флакон.
«Какой странный товарищ… И эта бурая одежда… А не он ли, мил друг, подставляет ангелов?» – размышлял Габи, прокрадываясь вперед.
Наконец у незнакомца проснулось шестое чувство. Он резко повернулся и, прежде чем Габи открыл рот для цивилизованного представления, пульнул мощнейшими чарами и мгновенно исчез. От нападения у Габи потемнело в глазах, голова закружилась и загудела. Тело отказывалось сотрудничать. Крылья онемели до состояния ваты, руки и ноги не слушались. Похожее на отравление состояние во много раз превосходило неприятные ощущения от похмелья. Габи понимал, что так добрые силы не поступают.
Он опустился на пол и облокотился на плинтус. Кухня вертелась перед глазами, как ярмарочная карусель. Спустя некоторое время начало отпускать, но, пока облегчение не наступило, Габи только и оставалось, что разглядывать угол, в котором копошился непонятный незнакомец. Обычная стена с обычной штукатуркой – невозможно было увидеть невооруженным взглядом странные искры, которые собирал неизвестный.
Габи пришел в себя через пару часов. Еще держась за стены, он последний раз осмотрел кухню, но ничего нового не узнал. Оставалось выполнить свой моральный долг и возвращаться в штаб.
Выдохнув, Габи снова вылетел в коридор, выдрал из своего крыла большое перо и, подбросив в воздух, поджег его. Искрясь и чернея, оно спланировало к ногам явившейся на зов посланницы смерти – изящной девы с золотыми крыльями и в ослепительных одеждах. С ее головы, увенчанной тиарой с переливчатым опалом, спадали потоки пышных рыжих волос. Она перевела гипнотические голубые глаза с Габи на душу человека. Ангел смерти притянула ее к себе тонкими руками. Призрак обмяк, согнулся пополам, сжался, обхватил колени и на глазах превратился в спящего младенца. Посланница смерти завернула его в свой длинный рукав, прижала к груди и, гладя по щечкам, запела тихую нежную песню.
Каждый раз, когда Габи слышал этот напев, его собственное сердце наполнялось сразу всеми чувствами – от неутолимого горя и пожирающей печали до благоговейной радости и светлого успокоения. Колыбельная будто латала прорехи на душе, залечивала застарелые шрамы и смывала невыносимую боль. Совсем скоро утешенный малыш в руках ангела заулыбался. Обряд совершился. Взмахнув крыльями, прекрасная дева исчезла вместе со своей крошечной ношей.
Смахнув эмоциональные слезы, Габи щелкнул пальцами, и в его руках зажегся маленький огонек, напоминавший лампадку. С ним он облетел обиталище несчастного человека, изгоняя темноту, – хотелось уберечь будущих жильцов этого дома и их ангелов от застоявшегося горя.