— А я бы был котом, — сказал Поттер.
Тони моргнул.
— Котом?
— Обычным. Дворовым. Нашёл бы тёплое здание с хорошим климат-контролем, забрался бы в вентиляцию, спал бы на серверах. Никаких войн, никаких избранных, никаких досье. Просто — кот.
Тони моргнул ещё раз.
— А знаешь что, — вдруг сообщил Тони. — Я тебя понимаю.
— Правда?
— Гараж — это та же вентиляция. Только с музыкой.
Поттер улыбнулся. Не привычной вежливой улыбкой бариста — настоящей, широкой, от которой морщинки собрались вокруг глаз, и шрам на лбу слегка сместился, и он на секунду стал похож на того, кем, наверное, был когда-то — на мальчишку, у которого ещё не отобрали право быть счастливым.
Тони запомнил эту улыбку.
* * *
В шесть вечера он встал. Шесть часов. Он просидел в кафе в Бруклине шесть часов. Пеппер убьёт его. Три встречи — к чёрту. Два звонка от Совета директоров — к чёрту. Письмо от Фьюри с пометкой «СРОЧНО» — к чёрту.
— Я вернусь, — сказал Тони.
— Я знаю.
— Я узнаю твой секрет.
— Не узнаешь.
— Спорим?
— На что?
— На тысячу порций этого эспрессо.
Поттер протянул руку. Тони пожал. Рука была сухая, тёплая, с мозолями — не от оружия, от работы. От теста, от кофемолки, от тряпки, которой он протирал эти чёртовы стаканы.
В машине Тони позвонил Фьюри.
— Он не заинтересован, — сказал Тони.
— Старк, ты даже не работаешь на меня!
— И не буду. Но послушай. Если ты попытаешься надавить на этого парня — я куплю квартал. Обнесу забором. С турелями.
— Ты мне угрожаешь?
— Я тебя предупреждаю. Есть разница. — Тони помолчал. — Он хочет быть котом, Ник.
— Что?
— Не важно. Попробуй его пирог. Серьёзно. Тебе нужно.
Он повесил трубку. Включил AC/DC. Поехал домой.
В зеркале заднего вида маленькое кафе светилось в вечерних сумерках. Тепло. Спокойно. Как фонарь, который кто-то зажёг и забыл выключить.
Тони улыбался.
* * *
Четверг, поздний вечер
Хедвиг сидела на жёрдочке и смотрела, как Гарри моет чашки — руками, хотя мог бы не руками.
— Четвёртый, — сказал Гарри. — Гений. Настоящий, не книжный — руками думает. Шесть часов сидел. Шесть.
Гречка остывала на плите — он сварил, но не успел поесть. Разговорился.
— Один человек бы сказал: «Болтун — находка для шпиона». Но этот — не болтун. Этот просто не умеет останавливаться. Мозг не выключается. Я таких знал — Гермиона такая же. Им нужно не молчание, им нужен собеседник, который не устанет.
Он сел. Ел кашу.
Хедвиг ухнула.
Примечание к части
А следующая глава уже на бусти!
Роджерс
Фьюри не собирался ничего говорить.
Это произошло случайно — в коридоре, между совещаниями, на ходу. Стив шёл из спортзала, Фьюри шёл откуда-то, где ему испортили настроение, и они столкнулись у лифта. Обычный разговор — две минуты, ничего важного.
— Как продвигается Инициатива? — спросил Стив.
— Не продвигается, — буркнул Фьюри. И добавил, уже себе под нос, уже поворачивая за угол: — Половина моих агентов теперь ходит в кафе в Бруклине вместо работы.
Он ушёл. Стив остался стоять у лифта.
* * *
Бруклин.
Стив гулял по Бруклину каждое утро. Каждое утро — один и тот же маршрут, по улицам, которые носили знакомые названия, но выглядели как чужие. Он знал каждый перекрёсток, каждый поворот, каждую трещину в тротуаре — те, старые, из сорок третьего. Новые трещины были в других местах. Новые дома стояли там, где раньше были пустыри. Новые люди жили в квартирах, где когда-то жили его соседи.