И начал рисовать.
Стойку. Столики — деревянные, все разные. Грифельную доску с кривым почерком. Свет из окна. Старушку с вязанием. Чашку с трещинкой.
Рисовал медленно. Без цели и задания. Линия за линией. Просто — потому что красиво. Стив не рисовал так с сорок третьего. В будущем он рисовал по памяти — Баки, маму, старый Бруклин. С натуры у него не получалось. Мир вокруг казался чужим, и рука не поднималась его рисовать.
А здесь — поднялась.
Прошёл час. Может, полтора. Поттер не мешал — стоял за стойкой, протирал стакан, обслужил старушку, протёр ещё стакан. В какой-то момент подошёл молча и поставил на стол тарелку. Тост с маслом и джемом.
— Я не заказывал, — отмахнулся Стив.
— Полтора часа без еды. Вам нужно поесть.
— Откуда вы…
— Четырнадцать лет за стойкой. Привыкаешь наблюдать за всем.
Стив съел тост. Джем был… он не мог определить, что за джем. Не клубника, не малина. Что-то другое. Что-то, от чего захотелось закрыть глаза и остаться здесь надолго.
— Вы знаете, кто я, — сказал Стив. Не вопрос.
— Все знают, кто вы. Ваше лицо висит в музее через три квартала отсюда.
— И вам всё равно?
— У меня тут каждый день кто-нибудь известный.
Стив усмехнулся. Помолчал.
— Можно вопрос? — Стив помолчал. — Личный.
Поттер сел напротив. Просто — сел. Руки на столе. Шрам на запястье. Зелёные глаза — спокойные. Терпеливые.
— Можно.
— Как вы живёте? — Стив обвёл рукой кафе. — Каждый день. Одно и то же. Встаёте, варите кофе, кормите людей. Как… как вам этого достаточно?
Поттер молчал. Выбирал слова. Стив это видел. Так молчат люди, которым есть что сказать, и которые хотят сказать правильно.
— У меня была другая жизнь, — начал Поттер наконец. — До этого. Большая, громкая, страшная. Я потерял в ней всех. Не как вы — по-другому. Но — всех. Потом ушёл. Начал заново. И пятнадцать лет учился тому, что «достаточно» — это не мало. Это — много. Чашка чая утром. Люди, которые приходят. Тишина вечером. Это — всё. И этого — достаточно.
Стив слушал. Думал. О своей квартире — пустой. О своих утрах — одинаковых. О тишине, которая там — давит, а здесь — держит.
— Я потерял всех, — повторил Поттер. — Потом нашёл новых. Не замену — других. Другие люди, другая жизнь. Как… второй том. Не продолжение. Отдельная книга.
Второй том.
Стив думал об этом. О том, что его первый том закончился во льду. И второй начался в мире, где всё знакомо и ничего не узнаётся. И он никак не мог написать первую страницу, потому что всё время перечитывал последнюю главу первой части.
— Я не знаю, как начать, — сказал он тихо.
— Вы уже начали, — ответил Поттер. — Вы здесь. Пьёте чай. Рисуете.
Тишина. Хорошая. Живая.
Стив посмотрел на свой рисунок. Кафе, стойка, свет. Лучшее, что он нарисовал с сорок третьего.
— Можно я оставлю это вам? — спросил он.
Поттер моргнул.
— Рисунок?
— У вас на стенах — фотографии. Но ни одного рисунка. Этот подойдёт.
Поттер аккуратно вырвал лист из блокнота. Посмотрел. Провёл пальцем по краю.
— Спасибо, — тихо сказал он. Как будто давно не получал подарков.
Стив встал. Положил деньги. Допил чай.