Дверь слетела с петель.
Колокольчик звякнул — жалобно, как раненая птица — и покатился по полу. Дверь легла плашмя у первого столика. Тор посмотрел на неё. Посмотрел на пустой дверной проём.
— Хм, — задумался он.
Внутри кафе наступила тишина. Старушка с вязанием подняла голову. Девушка с ноутбуком захлопнула крышку. Мужчина у окна пролил кофе.
За стойкой стоял Поттер. Он посмотрел на Тора. Потом — на дверь. Потом — снова на Тора. Лицо у него было такое, какого ни один из предыдущих посетителей за всю неделю ни разу у него не видел.
Гнев.
Тихий, контролируемый, абсолютно ледяной гнев человека, у которого только что выломали дверь.
— Это, — сказал Поттер медленно, — была дубовая дверь. Я вырезал её сам. Вручную.
— Прошу прощения! — Тор аккуратно переступил через дверь и вошёл в кафе. Каждый его шаг отдавался дрожью в половицах. — Я забываю свою силу. Это случается. Я заплачу за ущерб.
— Чем? Асгардским золотом?
Тор просиял.
— Ты знаешь об Асгарде!
— Все знают об Асгарде. Вы были в новостях. Дважды.
— Трижды!
— Садитесь, — сказал Поттер. Голос был ровный, но Тор — при всей его космической наивности — уловил оттенок «садись, пока я тебя сам не усадил». — Я принесу вам что-нибудь. И вы объясните, зачем выбили мою дверь.
Тор сел. Стул скрипнул — протяжно, с тоской, как корабельная мачта в шторм. Тор весил фунтов пятьсот, и стул об этом узнал неожиданно.
— Я пришёл, потому что чувствую силу, — сказал Тор. — Здесь. В этом месте. Старую, глубокую. В Асгарде мы называем её сейд. Ты знаешь это слово?
Поттер поставил перед ним чашку. Огромную, пузатую, из тех, что стояли на верхней полке для особых случаев.
— Мне знакомо слово «магия», — сказал он. — Если это одно и то же.
— Одно и то же! — Тор хлопнул ладонью по столу. Чашка подпрыгнула, скользнула к краю. Поттер дёрнул рукой — и чашка остановилась в воздухе. В воздухе. Повисла на секунду, мягко опустилась обратно на стол. Кофе внутри даже не плеснулся.
Тишина.
Старушка вязала. Девушка с ноутбуком моргала. Мужчина у окна решил, что ему пора.
Тор смотрел на чашку. Потом на Поттера. Глаза у него стали огромными, как у ребёнка в лавке с игрушками.
— ВОЛШЕБНИК! — рявкнул он. — Я ЗНАЛ!
Поттер стоял за стойкой, и лицо у него было такое, как будто он только что прикусил язык и проглотил ругательство на трёх языках одновременно. Рука, которой он поймал чашку, висела в воздухе. Пальцы медленно сжались в кулак. Разжались. Опустились.
— Это был рефлекс, — сказал Поттер.
— Ты поймал чашку силой мысли!
— Рефлекс.
— Я ВИДЕЛ!
— Вам показалось. Кофе будете?
Тор рассмеялся. Громко, раскатисто, так что стаканы на полке зазвенели, а старушка в углу уронила спицу. Смех заполнил кафе, как тёплая вода, и Поттер — Поттер, который за неделю раскусил шпионку, накормил снайпера, успокоил физика, переспорил гения и промолчал с солдатом — впервые за всю историю выглядел так, будто утратил контроль над ситуацией.
— Ладно, — сказал Поттер. — Допустим. Кофе или чай?
— Что пьют воины в этом мире?
— Воины в этом мире пьют пиво. Но у меня его нет. Есть сливочное пиво, безалкогольное.