Стив. Щит, синий костюм. Командовал, указывал, прикрывал. Тихий, ровный голос, который Гарри слышал в кафе — «можно за столик у стены?» — теперь звучал по-другому.
Наташа. Маленькая фигурка среди хаоса, стремительная, смертельная.
Клинт. Где-то на крыше, с луком. Конечно, на крыше. Он всегда оценивал здания по удобству забраться наверх.
Тор. Молния, гром, красный плащ. «ВОЛШЕБНИК!» — Гарри чуть не закатил глаза.
И что-то зелёное, огромное, ревущее — Гарри моргнул. Пульс шестьдесят четыре, мягкий голос, мятая рубашка. Брюс? Это — Брюс?
Вот зачем Фьюри их собирал. Вот что значила «Инициатива». Вот почему Фьюри приходил в кафе и оставлял визитку, и говорил «если передумаешь», и смотрел одним глазом так, будто видел будущее, в котором этот день обязательно наступит.
Гарри выключил телевизор Карлоса. Мягко, рукой, просто повернул экран вниз.
— Здесь безопасно, — сказал он. Голос — ровный, тёплый. Командный тон, тихий. — Стены крепкие. Окна выдержат. Я принесу кофе.
Удивительно, но они послушались. В словах Гарри мелькала скрытая сила. Они ей верили.
Обереги на стенах гудели. Кафе стояло — тёплое, целое, островок посреди города, который трещал по швам.
Макгонагалл вязала быстрее обычного.
* * *
В два часа дня читаури долетели до Бруклина.
Группа — пять или шесть — оторвалась от основной стаи и пересекла мост. Шли низко, над крышами. Стреляли по машинам, по витринам, по фонарям. Люди на улицах бежали — кто в метро, кто в подвалы, кто просто бежал, потому что бег остаётся единственным вариантом, когда с неба наступает конец света.
Гарри стоял за стойкой и чувствовал их через обереги. Один развернулся к жилому дому напротив. Поднял оружие.
Миссис Чен с третьего этажа. Двое детей — Мэй, пять лет, Люк, три. Каждое утро покупает кофе навынос, а дети прижимаются к витрине и смотрят на круассаны.
Мистер Ковальски с первого. Восемьдесят два года. По лестнице спускается десять минут.
Гарри снял фартук. Аккуратно сложил. Положил на стойку.
Достал из-под кассы палочку. Остролист, перо феникса, одиннадцать дюймов. Пятнадцать лет в ящике, рядом с разменной монетой и запасными салфетками. Легла в руку как влитая. Пальцы сомкнулись привычным хватом — как учили в Хогвартсе. «Палочка — продолжение руки. Рука — продолжение воли. Воля — всё».
— Одну минуту, профессор. Присмотрите за гостями.
— Мистер Поттер!
Он уже вышел. Колокольчик звякнул.
* * *
Улица — пустая. Дым, пыль, кислый запах чужого металла. Читаури кружили над кварталом. Один опускался к дому миссис Чен. В окне третьего этажа шевельнулась занавеска — детская рука прижалась к стеклу.
Три минуты. Один квартал.
Протего Максима — купол лёг на квартал прозрачной мерцающей плёнкой. Читаури врезались в него и отскочили, как мячи от стены.
Конфринго — направленный, компактный. Трое вспыхнули в воздухе. «Бей так, чтобы стоящий рядом даже волосы не растрепал» — голос в голове, ровный, как пульс.
Репульсо. Четвертый и пятый улетел за три квартала — грохот приземления, звон стекла.
Шестой развернулся. Увидел Гарри. Маленький, худой, в футболке, с палочкой посреди бруклинской улицы. Навёл оружие.